VIII глава

В годы пребывания на дипломатической службе в Швеции Н.И.Панин был свидетелем воспитания наследника престола Густава. Вступив в должность обер-гофмейстера, он подготовил «Мнение о воспитании великого князя Павла Петровича», при разработке которого использовал план воспитания шведского наследного принца и работы Г. Лейбница. Как и Лейбниц, Панин чрезвычайно мало внимания уделял религии. Согласно его плану, до четырнадцатилетнего возраста Павлу Петровичу надлежало ознакомиться с Законом Божиим, арифметикой, историей и языками – русским, французским и немецким, – причем «вначале все обучение не прямою наукою, но больше наставлениям должны быть производимы»⁷².

Далее Панин считал необходимым «приступить к прямой государственной науке», то есть «к познанию коммерции, казенных дел, политики – внутренней и внешней, войны – морской и сухопутной, учреждений мануфактур и фабрик и прочих частей, составляющих правление государства, силу и славу монарха»⁷³.

Постоянно отвлекаемый заботами при Коллегии иностранных дел Панин предоставил свободу действий и широкие полномочия своим помощникам, штат которых утвердила сама императрица.

Историю, географию и языки – русский и немецкий – преподавал «информатор», то есть наставник Тимофей Иванович Остервальд – хороший и честный человек, но ничем особо не примечательный. Арифметику и геометрию – бывший флигель-адъютант императора Петра III поручик Семен Андреевич Порошин, 28 июня 1762 года определенный кавалером при Павле Петровиче. Порошин был человеком образованным, знал несколько языков, основательно изучил математику и уважал словесность и вообще науку. Он даже перевел с французского первые две части сочинения Прево д’Экзиля «Английский философ». Симпатичная личность, Порошин горячо любил родину и старался развить в своем воспитаннике чувство уважения к России и к русским. Страстно привязанный к Павлу, он не отходил от него ни на минуту. Единственный упрек, который можно было сделать Порошину, состоял в чрезмерной доброте его к наследнику. Поверенный детских сердечных тайн Павла Петровича, он доводил доброту до слабости.

Порошин вел дневник с 1 сентября 1764 года по январь 1766 года – драгоценный и притом единственный материал для знакомства с отроческими годами цесаревича.

Физику и астрономию преподавал Франц Иванович Эпинус, бывший профессор астрономии Берлинской академии. В 1756 году он переехал в Петербург, где был членом Академии и профессором высшей математики и физики.

Учителем рисования с 1761 года был Андрей Ангилеевич Греков – в прошлом учитель при гимназии. Как художник он ничем себя не проявил и состоял при Павле, кажется, не столько в качестве учителя, сколько в роли шутника. Он рассказывал великому князю побасенки, и часто наследник призывал его быть участником в своих играх и забавах.

Остальные учителя – балетмейстер Гранже, учитель фехтования Тремундо, капельмейстер Манфредини, актер Бомон, обучавшие великого князя танцам, фехтованию, музыке и декламации, на воспитание его не оказывали никакого влияния.

По мысли государыни и графа Панина, воспитательными средствами при обучении наследника должны были служить также чтение и театр. С этой целью в 1764 году Екатерина II приобрела библиотеку русского посланника в Дании барона И. А. Корфа, состоявшую из 36000 томов. Пополнялась библиотека и за счет дарения книг авторами – русскими поэтами и писателями. Чаще всего чтение было «ознакомительное», когда книга бегло просматривалась либо прочитывались некоторые ее главы. Павлу Петровичу позволяли читать все, что попадалось под руку. Регулярно покупались для него комедии и великое множество опер, так что наследник мог вдоволь разучивать и распевать французские куплеты.

Н. И. Панин говорил о комических операх:

– Надобно бы их поболее печатать и продавать, чтобы зрителям было вдвое больше от того удовольствия, потому что вся красота их состоит в шутках и замысловатых песенках, в которые, вовсе не читавши прежде, во время представления вслушаться трудно.

Книги выбирались до того неудачно, что иногда сам Павел Петрович просил прекратить чтение. Разумеется, на первом плане стояло чтение Вольтера, Монтескье, Руссо.

Не без одобрения Екатерины II и графа Н. И. Панина после вечерних занятий наследник очень часто бывал в театре или принимал участие в маскараде. Он даже принимал личное участие в театральных постановках.

– Голова у него умная, но в ней есть какая-то машинка, которая держится на ниточке; порвется эта ниточка, машинка завернется, и тут конец и уму и разуму, – говорил о Павле Петровиче Эпинус.

Удивительно, но за исключением иеромонаха Платона, никем из учителей не было составлено правильных и последовательных программ преподавания, не существовало даже точного распределения занятий между ними.

Один иеромонах Платон точно следовал порядку учения, который позже изложил в «Православном учении, или Сокращенной богословии». В конце книги помещено благодарственное письмо Павла Петровича к Платону (написанное, впрочем, Порошиным). В письме указывается любопытная сторона преподавания Платона: он ставил за правило «показывать всегда согласование уставов и событий, заключающихся в святом Писании, с естественным разумом и утверждать оныя доводами здравого человеческого рассуждения».

Перелистаем страницы дневника Порошина, сохранившие дыхание давно минувшего времени и живой образ иеромонаха Платона.

«1764 год. Сентябрь.

20. День рождения его императорского высочества: минуло десять лет. Поутру отец Платон говорил его высочеству в покоях его небольшое поздравление, весьма разумно сложенное. Потом пошли к ее величеству на половину, оттуда за ее величеством к обедне. По окончании Божественной службы говорил отец Платон проповедь на тему из чтенного Евангелия „В терпении<вашем> стяжите души ваши»⁷⁴. Оной проповедью ее величество приведена была в слезы, и многие из слушателей плакали, когда проповедник на конце предлагал о терпении ее величества в понесении трудов для пользы и безопасности отечества, об успехах его высочества в преподаваемых ему науках и о следующей оттуда надежде российской...

Октябрь

10. Воскресенье. Его высочество изволил проснуться в семь часов. Одевшись, изволил пойтить к обедне, по окончании которой сказывал его преподобие отец Платон проповедь на тему из чтенного Евангелия „Будьте милосерды, яко же и Отец ваш Небесный милосерд есть».⁷⁵ Весьма сильно говорил против тех, кои, расточая имение свое на вещи суетные и непотребные, оставляют бедность в изнеможении безо всякой помощи. Из церкви изволил его высочество пойтить во внутренние покои к ее императорскому величеству. Ее императорское величество между прочим выговорить изволила: „Отец Платон сердит сегодня был; однако ж очень хорошо сказывал. Удивительный дар слова имеет...“.

24. Воскресенье. Государь чай изволил кушать в постели. Часу в девятом изволил встать и опять одеться во фрак <чтобы> попокоиться. У обедни затем быть не изволил. Кушал в опочивальне один за маленьким столиком. В то время как кушать изволил, поднес ему его преподобие отец Платон от Синода разных священных книг до сорока. Рассуждали в сие время о церковной печати. Его преподобие сказывал о своем намерении, чтоб на воскресные и праздничные дни в году сказать по проповеди и потом велеть их томами печатать. Разговаривая со мною о покойном преосвященном Гедеоне, говорил отец Платон, что в письмах штиль его еще гораздо острее и выше, нежели в проповедях, сказывая притом, что у него с ним ученая переписка была и что он писем до ста у себя имеет. Я советовал его преподобию, чтоб оную переписку напечатать, что он тем и себе, и покойному Гедеону великую честь и благодарность заслужит. Его преподобие казался на то был согласен. После кушанья изволил его высочество разбирать и устанавливать со мною оные священные книги. Пять книг мне пожаловал и многие отослал к его преподобию отцу Платону, коих по два экземпляра было. Ввечеру сего дня была опера итальянская „Карл Великий“, балет новый госп. Гранже, в первый раз на театре танцевала Фузии. Впускали по билетам. Теснота была ужасная...

27. Государь великий князь изволил встать в осьмом часу. Одевшись, сел было учиться; но вдруг занемог, сделалась дрожь и позевота. Его превосходительство Никита Иванович, пришед в сие время с половины ее величества, приказал великого князя раздеть. Изволил его высочество надеть шлафрок и лечь в опочивальне на канапе. Читал я ему проект Михайла Васильевича Ломоносова о монументе для государя Петра Великого, поданный им в 1758 году в Правительствующий Сенат. Его преподобие отец Платон при том был, и тут происходили некоторые рассуждения о положенных в оном проекте надписях из Священного Писания. Потом читали Евангелие: его преподобие отец Платон, Степан Васильевич Перфильев и я. Его высочество слушать изволил и после, взявши Евангелие, сам прочел все первое зачало от Матфея. Потом читал я его высочеству приношение в грамматике г. Ломоносова. Оное приношение весьма хорошо сложено и может подать высокое мнение о языке российском и разжечь любовь к российским музам. Его высочество изволил слушать со вниманием, и как дошло до авторовых желаний в конце оного приношения, то отец Платон еще побуждал его высочество, чтоб изволил вслушиваться и оным желаниям соответствовать...

Ноябрь

12. Сели за стол. Гостей у нас были только князь Петр Иванович Репнин и его преподобие отец Платон. Говорили по большей части об Ишпании, о зрелищах, об иезуитах, об инквизиции...

26. Государд изволил истать в ьсьмом часу. Одевшись, учился. После ученья Главного магистрата президент, князь Мещерский, представлял его высочеству санкт-петербургских купцов с хлебом да солью, для поздравления с прошедшим днем тезоименитства ее величества. Из поднесенных ранетов, груш и лимонов изволил государь, десятка два выбрав, сам накласть на блюдо и послать к его преподобию отцу Платону. Его преподобие после чтения с государем Священного Писания остался у нас сего дня обедать. Отправив купцов, изволил его высочество пред отцом Платоном со мною биться на рапирах.

Сели за стол. Обедали у нас только его преподобие и граф Александр Сергеич. Разговаривали сначала о женитьбе и о разводе. Во время сего разговора великий князь изволил припамятовать один стих из послания святого апостола Павла. После сего зашли рассуждения о суеверстве в католических землях, о кипении крови святого Ианнуария... и прочее...

Декабрь

24. Сочельник... Между тем разговаривал с его преподобием отцом Платоном об обычаях и обрядах древней Церкви...

1765 год. Январь

5. Сочельник... Часу а седьмом (вечера. – Л. А.) приехал опять его преподобие отец Платон. Разговорились мы о разных родах стихосложения, о ямбе, о хорее и дактиле. Читал я шестую духовную оду г. Ломоносова, преложение псалма 143, также осьмую, выбранную из Иова. Зашла у нас с его преподобием речь об употреблении металлов в дело и об изобретении музыки. Приискали мы четвертую главу в книге Бытия. Там об Иувале написано: „Сей бяше показавый певницу и гусли“⁷⁶. А о Фовеле: „Сей бяшемла-тобиец, ковачь меди и железа»⁷⁷. Его высочество все сие прилежно изволил слушать. В семь часов начал его преподобие всенощную в желтой комнате. Его высочество быть тут изволил. В восемь часов вся служба кончилась, и его преподобие поехал...

Март

13. Воскресенье. Государь изволил встать в начале осьмого часа. Одевшись, читал с его преподобием отцом Платоном Священное Писание. В двенадцатом часу изволил пойтить в церковь... Его преподобие отец Платон говорил сего дня проповедь о молитве. Ее величество после обедни, возвратясь в бильярдную свою комнату, изволила весьма хвалить отца Платона. Напоминала притом о проповеди его, которую он преж сего говорил о воскресении мертвых. Там ее величеству понравилось одно сравнение, которое она чрезвычайно выхвалить изволила...

27. В седьмом часу. За чаем о наступающем говений... В церковь пошли. Опять туда приводили государыню. В бильярдной Платон поднес ей книгу. Цесаревич за нею пошел, и смотрели сад. Возвратился к себе. Платон поднес и ему оную книгу... Сели за стол. О церковных обрядах, о пении столповом и знаменном. Пели Платон и Никита Иваныч. Обедали Платон только и Кутузов.

Апрель

5 апреля... Встал в семь часов. Приехав, я сказал ему о смерти Ломоносова. Ответил: „Что о дураке жалеть, казну только разорял и ничего не делал“. Платон приехал. О Ломоносове еще, и он сожалел, возбуждая к тому и великого князя. Остервальд пришел, тому сказал я, а ничего не отвечал. Табакерку подарил великий князь отцу Платону...

Сентябрь

5. После стола... сел учиться. У меня хорошо учился. После ученья изволил писать ответы на богословские запросы его преподобия отца Платона.

6. После ученья... приготовлялся к экзамену в богословии, кому быть положено завтра».

7 сентября 1765 года в покоях Екатерины II был принят экзамен у цесаревича. Он длился три четверти часа. Оставшись довольна им, императрица поблагодарила Платона за учение, похвалила великого князя за хорошую учебу и сказала присутствующим:

– Я полагала, что он смутится, но ничуть! Он очень хорошо отвечал.

Старик Александр Борисович Бутурлин, присутствовавший на экзамене, заметил Панину:

– Слава Богу, что от таких лет его высочество духом страха Божия наполняется. Сожалительно, что покойная императрица Елисавет Петровна не дожила до того удовольствия, чтобы в таком состоянии его видеть.

После чего граф Панин сказал:

– Надобно бы и во всех учениях его высочеству сделать экзамен.

Но, кажется, это предположение приведено в исполнение не было.⁷⁸

***

Сверх должности законоучителя цесаревича иеромонах Платон носил звание придворного проповедника. Он стал им после смерти епископа Гедеона.

– Какую он ясную голову имеет, – говорил граф Н. И. Панин об отце Платоне. – Дай Бог только, чтоб этот человек духовный у нас не испортился, обращаясь между прочими, в числе которых всяких довольно.

Громкая слава о придворном проповеднике распространялась по всей Европе; об учебнике богословия, написанном им, знали в Берлине, при дворе Великого Фридриха. Забегая вперед, отметим, Слово, сказанное Платоном в день празднования Чесменской битвы, будет расхваливать сам Вольтер. Умный, образованный иеромонах слыл большим знатоком трудов не только отцов Церкви, но и Вольтера, Гельвеция, Руссо и других французских просветителей. Впрочем, суетные похвалы не могли примирить его с увлечением придворного общества модными и современными идеями и нравами.

Скажем здесь же об одном важном поручении, полученном Платоном от Священного Синода, которое он с блеском выполнил.

В 1765 году фанатики-раскольники внезапно ворвались в отдаленный Троицко-Зеленецкий монастырь, что на Ладоге, разогнали монахов и надругались над святынями. При попытке властей изгнать их из обители, они, «одержимые мнимой славой мученичества», сожгли себя.

Случай этот был наиболее ярким проявлением тех подспудных процессов, которые бурлили в народе и были связаны с исканиями «истинной веры».

О происшедшем с тревогой заговорили повсюду. Нужно было предпринимать какие-то меры по предотвращению подобных случаев. Тогда по поручению Святейшего Синода и обратился иеромонах Платон с «увещеванием к бывшим своим чадам, ныне недугом раскола немоществующим». Документ этот, составленный по канонам православного богословия, наряду с обличением «ложной веры» содержал и «чиноположение – как принимать в лоно Церкви вновь обращенных». Борьба с расколом в дальнейшем станет одной из главнейших забот митрополита Платона, и здесь он скажет свое веское слово. Предприняло активные меры и правительство. Издан был указ, в котором провозглашалось прощение всем раскольникам, «ныне укрывающимся в местах глухих или за пределами России». Отныне им, при возвращении к себе домой, гарантировалась безопасность.

Упомянем и еще об одном факте. В 1766 году Екатерина поручила трем церковным деятелям: Гавриилу (Петрову), Иннокентию (Нечаеву) и Платону (Левшину) составить проект преобразования и организации духовно-учебных заведений, который, однако, утверждения не получил и канул бесследно в правительственных канцеляриях. Правительство любило говорить о церковных преобразованиях, но не любило тратить деньги, хотя бы и полученные от тех же церковных учреждений. В 1764 году, когда Платон был призван к участию в преобразованиях, он предпринял много усилий для того, чтобы добиться более щедрого финансирования Духовных школ.

Тогда же по его предложению, с учетом его суждений был расширен и круг преподаваемых в Духовных школах дисциплин⁷⁹.

Твердость воли в достижении поставленных целей отличала Платона.