Недели приуготовительные к Великому посту

Церковь в течение трех недель начинает постепенно подготавливать верующих к длительному воздержанию Великого поста. В богослужение включаются особые евангельские чтения и песнопения, пробуждающие наши покаянные чувства.

С этого дня Церковь начинает подготовку к Великому посту. На богослужении читается притча о мытаре и фарисее, в которой обличается горделивое исполнение закона Божия и подчёркивается важность искреннего покаяния.

Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя в дали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошёл оправданный в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

С нынешнего дня, братие, Святая Церковь начинает приготовление к святой и великой Четыредесятнице, почему и начала оглашать слух наш трогательным воззванием к покаянию. Заблаговременно начинает Церковь своё дело; ибо великие дела и приготовления требуют немалого. У кого есть намерение сразиться с сильным и многочисленным неприятелем, тот заранее собирает силы для его низложения; а какой враг опаснее и хитрее нашей плоти, которая непрестанно воюет на дух наш? Кто предпринимает врачевание упорной и застарелой болезни, тот заранее берет на свои руки недужных и разлучает со многими вещами; а какая болезнь старее и упорнее греха, живущего в нашем сердце?

Итак, не будем удивляться и сетовать, если ещё до наступления поста будем не раз слышать из уст Церкви воззвание к покаянию – это голос здравия душевного для немощных, голос победы для имеющих выйти на сражение! Напротив, чувствуя всю нежность матернего попечения Церкви о нашем спасении, усугубим внимание и послушание, войдём в её благие намерения о нас и последуем за её руководством, как немощные следуют за советами врача, воины – за указаниями опытного полководца.

Что же показывает нам Святая Церковь, выводя нас теперь на поприще покаяния? Представляет двух человек – фарисея и мытаря: фарисея, хвалящегося своими совершенствами, осуждающего тех, кто не имеет их, и за это самое осужденного Богом, и мытаря кающегося, со смирением исповедующего свои грехи и за это самое отходящего в дом свой оправданным. Не без великого намерения, братие, представляются ныне вниманию нашему эти, а не другие лица. В них должно быть обозначено, что надобно делать и чего удаляться нам при покаянии. В самом деле, в отношении к покаянию все мы разделяемся на два вида: одни думают, что не имеют нужды в покаянии, и потому или совсем не каются, или каются поверхностно. Таких Церковь вразумляет примером фарисея. Другие из нас находят для себя нужным покаяние и желали бы принести его, но не знают, что требуется от кающегося. Таким Церковь подаёт наставление в лице мытаря. То и другое наставление весьма ясно и понятно для каждого! Поэтому нам надлежало бы только обратить ваше внимание на картину мытаря и фарисея и сказать от имени Церкви: смотрите и поучайтесь!

Примером осужденного фарисея Церковь хочет, мы сказали, вразумить нас, что вся наша праведность не имеет цены пред Богом правды, если не соединена со смирением, что всем нам для получения милости Божией одно средство – покаяние и вера в Искупителя. Но разве кто-либо не верит этим истинам и решится воображать из себя надменного праведника? Подлинно, братие, явно никто не захочет быть фарисеем, но в сердце многие остаются фарисеями, сами, может быть, не примечая того. Иначе, скажите, почему некоторые, не отвергаясь, впрочем, веры в Спасителя и упования жизни вечной, вовсе не являются в лечебницу покаяния? Как ни судите, а в основании такого поступка лежит нечто явно фарисейское. Почему многие, и являясь в духовное судилище покаяния, кажутся более судиями, нежели судимыми, скорее дающими, нежели приемлющими? И тут нельзя не заметить духа фарисейского. Почему, наконец, самые добрые на вид христиане большей частью при покаянии так сухи, холодны, неподвижны, как если бы они делали что-то самое обыкновенное, не имеющее ни важных причин, ни важных последствий? Не плод ли и это самодовольства своим состоянием, незнания той тяжести, которую слагают, той бездны, из которой исходят, того дара, который принимают, то есть не явный ли плод тайного фарисейства? Итак, видите, как много из нас находится духовных фарисеев, и это при самом поверхностном рассмотрении наших поступков?

Но довольно против фарисейской праведности. Должно сказать что-либо в наставление и тех, кто чувствует свою греховность и желает принести покаяние, но не знает, как лучше совершить это великое дело. Вам, братие, кто бы вы ни были, нельзя дать лучшего совета, как взирать на кающегося мытаря и поступать, как поступал он. Его глубокое смирение, его надежда на милость Божию, его исповедание своего недостоинства должны быть всегда у вас перед глазами. Если бы и для этого потребовалось какое-либо новое вразумление, то в следующую Неделю Святая Церковь представит ещё пример покаяния в блудном сыне, который был совершенно мёртв грехами, но потом ожил для Бога и жизни вечной. Идите его путём – и придёте в дом отеческий! Аминь.

Стихиры на утрене по 50-м псалме, глас 8²⁴

Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче, утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен. Но яко щедр, очисти благоутробною Твоею милостию.

Жизнодавец! Отвори мне двери покаяния, ибо душа моя с раннего утра стремится к Твоему святому храму, так как её храм телесный весь осквернён; но Ты, будучи щедрым, очисти его по Твоей безмерной милости.

На спасения стези настави мя, Богородице, студными бо окалях душу грехми и в лености все житие мое иждих. Но Твоими молитвами избави мя от всякия нечистоты.

Богородица! Наставь меня на путь спасения, ибо я осквернил душу свою постыдными грехами и всю жизнь свою провёл в лености; но Ты своими молитвами избави меня от всякой нечистоты.

Множества содеянных мною лютых помышляя, окаянный, трепещу страшнаго дне суднаго, но надеяся на милость благоутробия Твоего, яко Давид вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости.

Я, несчастный, помышляя о множестве совершенных мной беззаконий, трепещу страшного дня Суда; но, надеясь на Твою безмерную милость, как Давид, взываю к Тебе: помилуй меня, Боже, по великой Твоей милости.

Кондак по 6-й песни канона, глас 4

Фарисеева убежим высокоглаголания, и мытареве научимся высоте глагол смиренных, покаянием взывающее: Спасе мира, очисти рабы Твоя.

Будем избегать фарисейского высокомерия, и научимся смирению мытаря, в покаянных воздыханиях взывая: Спаситель мира! Очисти рабов Своих.

* * *

Господь ищет от нас смирения; со смирением и малые дела Господь приемлет, а без смирения и большие исправления Ему не угодны, что видим на фарисее. Смирять свои помыслы можно и памятью согрешений наших, ежели и горести, и скорби, какие посетят, памятью согрешений удобнее оные понесём, укоряя себя, а не других.

Преподобный Макарий Оптинский

* * *

Без смирения истинного покаяния быть не может, но есть притворное и ложное, которое только на устах, а не на сердце. Ибо как больной, который хочет исцелиться, должен сначала признать свою немощь и лекарю объявить, так и грешник, который душой немоществует, должен прежде всего душевную свою немощь признать, бедность и окаянство, признать себя преступником святого закона Божия, перед судом Божиим виноватым, временного и вечного Божия наказания достойным, и с таким исповеданием прибегать верой ко Христу, душ и тел Врачу, и повергать себя духовно перед пречистыми Его ногами, подобно евангельской блуднице²⁵, что без смирения быть не может. Ибо само такое сердечное признание бедности и окаянства есть признак смирения. Такое смирение показал блудный сын, когда признал своё недостоинство: Отче! Я согрешил против неба и пред тобой и уже недостоин называться сыном твоим²⁶. Так смирился мытарь, когда стоял вдали, когда не хотел даже возвести очи на небо, но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! Милостив буди мне, грешному²⁷.

Святитель Тихон Задонский

* * *

Хотите, скажу и о путях покаяния? Они многочисленны, разнообразны и различны, и все ведут к небу. Первый путь покаяния есть осуждение грехов: говори ты, чтоб оправдаться²⁸. Поэтому и пророк говорил: Я сказал: «Исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего²⁹. Итак, осуди и ты грехи свои – этого достаточно для Господа к твоему оправданию, потому что осудивший грехи свои не так скоро решится опять впасть в них. Пробуди внутри у себя обличителя – твою совесть, дабы там, на судилище Господнем, не иметь тебе обличителя. Вот один путь покаяния, прекраснейший! Есть и другой, не хуже этого, состоящий в том, чтобы не злопамятствовать на врагов, воздерживаться от гнева, прощать грехи сорабам, потому что в таком случае простятся нам и наши грехи против Господа. Вот и второе средство очиститься от грехов! Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, – говорит Господь, – то простит и вам Отец ваш Небесный³⁰. Хочешь знать и третий путь покаяния? Это пламенная и усердная молитва, возносимая притом от самой глубины сердца. Если же хочешь знать и четвёртый путь, то назову милостыню – она имеет великую и несказанную силу. Также скромность и смиренномудрие не менее всех сказанных средств заглаживают грехи: свидетель тому – мытарь, который не мог указать на свои добрые дела, но вместо всех выставляет смирение – и слагает с себя тяжкое бремя грехов³¹.

Вот мы показали пять путей покаяния: первый – осуждение грехов, второй – отпущение грехов ближним, третий состоит в молитве, четвёртый – в милостыне, пятый – в смиренномудрии.

Святитель Иоанн Златоуст

* * *

Гордый подобен яблоку, снаружи блестящему красотой, а внутри сгнившему.

Диавол не имеет нужды искушать гордого, потому что он сам себя сделал врагом и супостатом.

Иные, ослеплённые гордостью, считают себя святыми и только в час смертный, несчастные, познают свою погибель. Блудных исправляют люди, лукавых – Ангелы, гордых – один Бог.

Ищущий земной славы – небесной наслаждаться не будет. Кто исполнен гордости, в том водворяется лукавый.

Не допускай в себя недуга гордости, чтобы враг внезапно не похитил у тебя рассудка. Смиренномудрием очисти ум свой от этого смертоносного яда.

Гордость – потеря любви к Богу и ближним, богоотступничество, помрачение ума, ложная философия, смерть души.

Нет ничего труднее, как избавиться от гордости, потребна особенная помощь Божия и великие подвиги для победы над нею, ибо внутри себя носим это зло.

В благополучии ли находимся? Гордость с величанием и пышностью проявляется в нас презрением и уничижением ближних. В злополучие ли впадаем? Через негодование, ропот и ругань показывает себя змея эта. Терпению ли, кротости и прочим добродетелям обучиться хотим? Надменностью и хвастовством фарисейским восстаёт она на нас. Нигде и никак от неё избавиться не можем; всегда с нами ходит, всегда хочет господствовать и властвовать над нами.

Господь для победы над гордостью дал нам смиренномудрие: что бы мы ни сделали, считать себя рабами непотребными, ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится³².

Гордость препятствует человеку видеть свои недостатки. Диавол в самых добродетелях наших пытается посеять сорняки гордости, искушая кого как и чем может, посевая в каждом помыслы самомнения. Он не мешает делать добрые дела тому, кто делает их с гордостью.

Самолюбие и гордость наши проявляются незаметно, особенно в огорчении, малейшей неприятности, причинённой нам другими намеренно или ненамеренно, а также в нетерпении и раздражительности из-за самых маловажных причин.

Самолюбие и гордость наши всё хотели бы поставить на своём, окружить себя всеми почестями, удобствами жизни временной.

От гордости происходит напыщенность, холодное, без всякой искренности, обращение с теми, которые ниже нас или от которых мы не надеемся получить пользы.

Если хочешь исправить кого от его недостатков, не думай исправить его одними своими средствами; сами мы больше портим дело своими собственными страстями – гордостью и происходящею оттуда раздражительностью, но положись на Господа и помолись Ему, испытующему наши сердца и утробы, от всего сердца, чтобы Он Сам просветил ум и сердце человека. Если Он увидит, что молитва твоя дышит любовью и исходит от всего сердца, то непременно исполнит желание твоего сердца.

Схиигумен Савва (Остапенко)

С нынешнего дня начинается Триодь Постная. Уже начинает веять постом! Надобно готовиться к сретению его, и не к нему только, но более к тому, для чего установлен пост, – к покаянию и исправлению жизни неисправной. И вот вы слышите умилённую песнь: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!»

Отверзи двери покаяния! Кто же их затворил?! Они отверсты Крестом: стоят и будут стоять отверстыми для всех людей, пока стоит мир, а для каждого из нас – пока есть дыхание в ноздрях наших.

Так, отверсты двери милосердия Божия, – и кто затворит их? Но вход к этим дверям проведён через другие двери – двери сердечного болезнования и сокрушения. Надобно прежде пройти эти, чтобы потом войти в те. Возболезнуй и сокрушись, и Господь примет тебя!

Сокрушись, – а сердце не сокрушается; возболезнуй, – а оно не хочет болезновать. И вот запертый в себе человек окаменением сердца и, не имея сил совладать с собой, вопиет к милосердному Богу: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче! Твоя дверь всегда отверста, Господи; но моя – заперта, и нет мне выхода! Моего окамененного сердца дверь отверзи мне сокрушением, чтобы мне выйти к Тебе и войти в двери милосердия Твоего!»

Внемлет Господь воплю человека бедствующего и даёт ему познать, как надобно действовать на себя, чтобы отворилась дверь сердца его. Вчера пели мы: «Покаяния отверзи ми двери», ныне в ответ на то слышим от Господа притчу о мытаре и фарисее.

Господь выставляет двух человек и как бы говорит нам: «Вот, смотрите, приходили ко Мне двое: один смело приступил, уверенный в своей праведности и своих передо Мной заслугах, и не получил оправдания; а другой воззреть на Меня не мог, а только бил себя в перси и просил милости, и Я помиловал его. Идите и вы творите так же. Сбросьте эту пагубную одежду самооправдания, облекитесь в рубище самоукорения – и будете помилованы».

Самодовольство и самооправдание – это самая пагубная прелесть, в которой враг успевает задерживать очень многих и не совсем худых людей. Прелесть сия ноги подкашивает и останавливает шествие. Кто чувствует себя праведным, тому какая нужда об ином беспокоиться и искать милости? Цель достигнута: праведен человек, что и трудиться? Остаётся только посматривать кругом, себя высить, а других уничижать. На самом же деле это значит помыслом разорять то, что достигнуто трудом, и губить себя. Вот почему в отеческих наставлениях непрестанно повторяются уроки смирения и самоуничижения и с особенным напряжением выставляются укоры самомнению и самовозношению.

Кто хочет разогнать сей туман прелести, пойдёмте учиться сему у фарисея. Фарисей, кажется, не считал нужным скрываться: он откровенно высказал, что у него на душе, и тем обличил сеть врага, которой опутал он его бедную душу и держал её в самопрельщении.

Я не таков, как прочие³³, – первая прелесть! Фарисей был не худого поведения. Посмотрел он на явных грешников и, естественно, счел себя лучше их. Но зачем было ему смотреть на неисправно живущих? Посмотрел бы он на живущих хорошо. Увидел бы, конечно, очень много таких, которые гораздо выше его по жизни, и уж не сказал бы этих пагубных слов: Я не таков, как прочие.Вот и наука нам, братия. У врага всегда та же уловка – и теперь, как и тогда. И теперь, как и тогда, внушает он: «Вон, посмотри, и тот – такой-то, и тот – такой-то, ты же – совсем иное дело!» Послушает бедный человек эту льстивую речь и в самом деле начинает думать, что он хорош, а там – отуманивается самомнением и лишается милости Божией.

Но зачем тебе смотреть на живущих нерадиво? Смотри на строгих ревнителей добродетели и благочестия – и просветишься познанием своих недостатков. Или, лучше, не смотри ни на кого из живущих здесь, ибо кто чист? Минуй всех и содержи в мысли только те образцы, которым подражать обязывает тебя слово Божие. Подражайте мне, как я Христу³⁴, – говорит апостол. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам³⁵, или: Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный³⁶, – говорит Господь.

Вот на кого смотри и с кем сличай жизнь свою – с добродетелями святых апостолов, с деяниями Господа Спасителя, с совершенствами Отца Небесного! В сей чин вставляя себя, кто осмелится подумать: Я не таков, как прочие? Не скорее ли, стыдом покрывшись и очи потупя долу, вопль испустит из сердца: Боже, будь милостив!..

Далее фарисей говорит: Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю³⁷, десятую часть доходов своих раздаю бедным и на церковь. Вот вторая прелесть! Смотреть только на одни дела правые, скрывая от себя самого грехи свои, и в делах правых смотреть только на внешнюю их сторону, не обращая внимания на внутренние чувства и расположения, с каким они совершаются.

Так поступал фарисей и омрачался самомнением. Не делал он правильного осмотра дел своих и не шёл в сем деле правильным путём. «Я, – говорит, – то и то добро сделал». Но сколько было случаев, в которых не сделал он добра, какое мог и должен был сделать, и сколько было таких, в которых сделал зло вместо добра, – об этом молчит, покушаясь скрыть то и от себя, и от Бога.

«Остановись, фарисей, – сказать бы ему, – припомни-ка и всё зло своё и потом, положив на одну сторону добрецо своё, а на другую – всю массу злых дел своих, смотри, что выйдет. Наперёд можно угадать, что, если бы ты сделал так, не повернулся бы у тебя язык сказать: я не таков, как прочие люди».

Итак, хотите ли, братия, избегать опасного самопрельщения? Учитесь сему у фарисея, по противоположности: не делая того, что он делал, и делая то, чего он не делал. Когда подступит враг и начнёт трубить в сердце вашем перед вами, что вы не то, что другие, то и то хорошо делаете, возьмите вы себя и начинайте водить по всем худым делам своим, толкуя себе: «А это кто сделал? А это кто? А это кто?» Тогда пробудится обличительный голос совести и заглушит это смутное шептание самовосхваления: я не таков, как прочие.

Если, несмотря на то, сердце всё ещё будет надмеваться самовозношением, обличите его самого строгим укором, говоря: «Пусть и было сделано какое добро, но ты злыми своими помышлениями всё его перепортило и пересквернило: то тщеславием, то человекоугодием, то чаянием каких-либо сторонних выгод; если же, при совершении каких дел, и не было таких чувств, ты теперь оскверняешь их и отнимаешь у них всё достоинство тем, что превозносишься ими!» Так обличив себя, мы отнимем у себя всякую опору к самооправданию, и нам некуда будет обратиться, как только к заступлению единой милости Божией, к которой и начнём нелицемерно вопиять: Боже, будь милостив к нам, грешникам!

О, когда бы помог нам Господь войти в сии оправдательные чувства мытаря и установиться в них! Кажется, они так естественны для нас; а между тем не всегда-то и нелегко мы встречаем их в себе. Обучать себя надобно и сему, как и всякому добру. Обучать! И вот какой надо употреблять приём к такому обучению: войдёмте внутрь себя вниманием.

Есть у нас там необманчивое зеркало дел наших – совесть, но зеркало заброшенное, нередко и запачканное. Извлечём его на середину, вычистим и выясним словом Божиим, определительно восстановив в нём написание всех обязательных для нас слов, дел, чувств и помышлений. Установим его потом против своего лица, или сознания, так, чтобы сему лицу некуда было укрыться и ничем нельзя было прикрыть себя.

Как без света видеть ничего нельзя, осветим свою внутреннюю храмину страхом Божиим, при действии которого все черты лица, или сознания нашего, до малейших подробностей будут ясно видны в зеркале совести. Когда установимся так внутри, то несомненно войдём в чувство мытаря.

Не дела только, но и все помышления злые, исходившие и исходящие из сердца, будут запечатлеваться на лице сознания, отражаться в совести и привлекать суд действием страха Божия. И как мытарь, стоя издалека, не смел приблизиться страха ради, не смел воззреть на небо стыда ради от обличений совести и бил себя в перси, будучи недоволен собой и скорбя о своём безобразии, так и у нас страх будет сменяться стыдом, стыд – обличением и обличение – болезнованием о себе. И некогда будет рождаться самомнению и возрождаться самовозношению и самооправданию. Ибо как деятельность внутри нас не прекращается, сердце же поминутно куёт злое, то минуты не будет, когда бы не было в нас побуждения бить себя в перси и взывать: Боже, будь милостив! Блаженное состояние, действительно привлекающее милость и оправдание Божие!

Так устроясь, благодатью Божией избежим мы прелести самомнения и устраним главное препятствие к отверзению двери сокрушения сердечного, которой исшедши, конечно, встретим и двери милосердия Божия! Аминь.

Во второй воскресный день, в который Церковь готовит нас к Великому посту, читается притча о блудном сыне, являющая нам образ покаяния грешного человека, возвращения к своему милосердному Отцу.

Сказал Господь такую притчу: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошёл, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода: встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобой и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наёмников твоих. Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобой и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного телёнка и заколите; станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришёл, и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими, а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мной, и всё моё твоё, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся.

Братие! Притча о блудном сыне должна занять всё внимание наше. В ней, как в зеркале, видны все мы. Сердцеведец Господь в немногих словах и в лице одного человека представил, как обманчивая сладость греха удаляет нас от истинно-сладостной жизни по Богу и как испытанная нами тяжесть греха для души и тела побуждает нас, по действию благодати Божией, обратиться – и многих действительно обращает опять к Богу – к жизни добродетельной. Повторим её и побеседуем о том, как необходимо и как удобно грешнику обращаться к Богу.

У одного человека было два сына. Когда они пришли в возраст, младший сказал отцу: дай мне следующую часть имения. И отец разделил имение. Старший сын не взял своей доли и остался с отцом – знак, что он любил отца чистым сердцем, находил удовольствие в исполнении его воли (никогда не преступал приказания твоего) и удаляться от него почитал безумием. А младший, спустя несколько дней после этого, собравши всё своё имение, ушёл из дому родительского в дальнюю сторону и там расточил своё имение, живя распутно. Из этого видно, что он имел недоброе и нечистое сердце, не был сердечно расположен к доброму отцу, тяготился его надзором и мечтал лучше пожить по воле своего развратного сердца. Но послушайте дальше, что случилось с ним в удалении от дома родительского.

Когда он прожил всё на чужой стороне недобрым порядком, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошёл и пристал к одному из жителей той страны, а тот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево своё кормом (желудями и мякиной), который ели свиньи, но никто не давал ему. Пришедши же в себя, сказал: «Сколько наёмников у отца моего довольствуются хлебом с избытком, а я умираю с голоду. Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: „Родитель! Я согрешил против неба и перед тобой и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наёмников твоих“». Встал и пошёл к отцу своему; и когда ещё он был далеко, увидел его отец его, и сжалился над ним, и пошёл к нему навстречу, обнял его и поцеловал его; простил его вину, ввёл его в дом свой, одел в лучшие одежды и сделал по случаю его возвращения пиршество. Так погибший сын вошёл опять в любовь отца своего.

Братия! Так поступает с нами и Отец Небесный. Он не удерживает нас при себе силой, если мы, имея развратное и неблагодарное сердце не хотим жить по Его заповедям, а попускает нам удаляться от Него и узнать на опыте, как опасно жить по воле своего сердца, какое мучительное чувство недостатка мира и спокойствия испытывает душа, преданная страстям, какой постыдной пищей питается она, ибо что может быть постыднее пищи страстей? Но не дай Бог никому остаться навсегда в этом удалении от Бога: вдали от Бога – верная и вечная погибель. Все, удаляющие себя от Тебя, погибнут³⁹, – говорит святой царь и пророк Давид. Нужно непременно обратиться с гибельного пути греха к Богу всем сердцем, и да будет уверен каждый, что Бог увидит его искреннее обращение, с любовью встретит его и по-прежнему примет его в число детей Своих.

Согрешил ты? Скажи с полной решимостью в сердце: восстав, иду ко Отцу моему – и пойди к Нему самым делом. И лишь только успеешь ты выговорить в сердце эти слова, лишь только решишься твёрдо жить по воле Его – Он тотчас увидит, что ты возвращаешься к Нему: Он всегда не далеко от каждого из нас⁴⁰; сейчас прольёт в сердце твоё мир Свой: тебе вдруг будет так легко и приятно, как, например, приятно бывает несостоятельному должнику, когда ему прощают его долг, или как приятно бывает нищему, которого вдруг одевают в лучшую одежду или сажают за богатый стол.

Но при этом заприметьте, братия, сколько видов грехов или страстей, столько и возвратных путей к Отцу Небесному: каждый грех или страсть есть путь в страну, далёкую от Бога. Ушёл ты доро́гой неверия – воротись назад, да сознай всё его безрассудство, перечувствуй сердцем всю его тяжесть, пустоту, гибельность и стань твёрдой ногой на путь успокоительной, сладостной и животворной для сердца человеческого веры и держись её всем сердцем. Ушёл ты по пути гордости – воротись назад и стань на путь смирения, а гордость возненавидь, зная, что Бог гордым противится. Ушёл по пути зависти – воротись с этой адской дороги и будь доволен тем, что Бог послал, и помни, чьё она исчадие: первый завистник был диавол, и завистию диаволею грех в мир вниде⁴¹; будь ко всякому доброжелателен. Если ушёл путём вражды и гнева – воротись и стань на путь кротости и любви: помни, что ненавидящий брата своего, есть человекоубийца⁴². Или удалился ты от Бога чревоугодием и распутством – воротись и стань на путь умеренности и целомудрия и помни всегда для руководства в жизни слова Спасителя: Смотрите же за собой, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими⁴³ и слова покаявшегося блудного сына: «Согрешили мы перед Тобой и уже недостойны называться Твоими сынами: прими нас, хоть как наёмников». И Он верно примет нас, как детей. Аминь.

На утрене по полиелее, псалом 136⁴⁴

На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона. На вербиих посреде его обесихом органы наша. Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней и ведши нас о пении: воспойте нам от песней Сионских. Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего. Помяни, Господи, сыны Едомския, в день Иерусалимль глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований его. Дщи Вавилоня окаянная, блажен, иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен, иже имет и разбиет младенцы⁴⁵ твоя о камень.

При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней и притеснители наши – веселья: «Пропойте нам из песней Сионских». Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, – забудь меня, десница моя; прильпни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего. Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «Разрушайте, разрушайте до основания его». Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!

Седален, глас 1

Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно иждих мое житие, на богатство неиждиваемое щедрот Твоих взираяй, Спасе, ныне обнищавшее мое не презри сердце. Тебе бо, Господи, во умилении зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою.

Отец! Открой мне объятия отеческой любви! Не возгнушайся Твоего согрешившего, но от всего сердца возвращающегося к Тебе сына. Не отврати Своего лица от его обнищавшего сердца, прими покаянный вопль его: «Отец! Я согрешил пред небом и пред Тобой!»

Кондак, глас 4

Отеческия славы Твоея удалихся безумно, в злых расточив еже ми предал еси богатство. Темже Ти блуднаго глас приношу: согреших пред Тобой, Отче щедрый, приими мя кающася и сотвори мя яко единаго от наемник Твоих.

От отеческой славы Твоей удалившись безумно, я расточил в пороках данное мне Тобой богатство. Потому вопль блудного сына обращаю к Тебе: «Согрешил я пред Тобой, Отче милосердный, прими меня, кающегося, и поступи со мной, как с одним из наёмников Твоих!»

* * *

У смиренного грешника появляется ощущение присутствия Божия. Иногда бывает, что каждая клеточка в организме чувствует Его присутствие, Его близость. Появляется страх Божий, временами столь сильный, что кажется, волосы поднимаются на голове и священный трепет, будто озноб, пробегает по телу. У человека появляется памятование о смерти, страх осуждения на Страшном Суде за грехи, и вот из глаз его неудержимым потоком истекают слезы. А когда в сердце своём человек почувствует прощение грехов, почувствует и лёгкость, тишину, радость. Вот что значит истинное покаяние.

После великой скорби грешник получает большую-большую радость и утешение – единение души с Господом. Это и есть наивысший плод истинного смирения и покаяния.

Верный признак совершившегося искреннего покаяния, по которому грешник может узнать, что грехи его действительно прощены от Бога, есть чувство ненависти и отвращения от всех грехов до того, что он соглашается лучше умереть, чем произвольно грешить перед Богом; к тому же у него появляется чувство всепрощения, чувство лёгкости, чистоты, неизъяснимой радости, глубокого мира, желание всё делать лишь во славу Божию, возненавидеть и устранить горделивое желание приписывать славу себе. И наоборот, недостойное покаяние, после которого грехи остаются, вызывает чувство неудовлетворённости, ложится сугубой тяжестью на сердце, каким-то тяжёлым, смутным, неясным чувством горечи.

Схиигумен Савва (Остапенко)

«Богатство моё, Спасе, изнурив (расточив) в блуде, пуст (я чужд) есмь плодов благочестивых (благочестия), алчен же зову: Отче щедрот, предварив Ты мя ущедри (поспеши умилосердиться надо мною)»⁴⁶.

Урок покаяния, содержащийся в этом стихе, заимствован из евангельской притчи о заблудшем сыне. Она изображает величайшее милосердие Божие к кающемуся грешнику, как бы глубоко ни было его падение.

Начинается с того, что человек тяготится зависимостью от Бога, своего Небесного Отца, порывается жить по своей воле и присваивает себе право – полученное от Бога богатство даров Его, душевных и телесных, употреблять самовольно, без всякой мысли об отчёте перед Богом в их употреблении. Затем он удаляется от Бога мыслями, желаниями и делами, перестаёт молиться Богу, внимать слову Его, освящаться таинствами. Чем же он теперь заполняет свою жизнь вдали от Бога? Что заменяет для него благо общения с Богом? Общение с Богом он меняет на общество людей развратных и нечестивых, духовные радости и утешения, черпаемые в религии, – на грубые чувственные наслаждения, мечтая найти в них счастье.

Сбываются ли его мечты? Находит ли он счастье там, где думал найти его в состоянии удаления от Бога? Нет, он жестоко обманывается в своих расчётах. В погоне за мнимым счастьем он распыляет богатство душевных и телесных сил. По душе он становится скотоподобным существом, ибо в ней заглушены духовные потребности и господствуют одни мирские и плотские привязанности; по телу он делается преждевременно дряхлым. Грешник, полным ртом поглощавший чувственные удовольствия, начинает испытывать мучительное состояние голода. Они только на время могли насытить и удовлетворить душу, созданную для жизни в общении с Богом. Затем неизбежно овладевает им разочарование, уныние, тоска, томительное чувство пустоты душевной.

В этом состоянии он делается лёгкой добычей диавола. Князь мира сего порабощает своей тяжёлой власти грешную душу, свергшую с себя спасительные узы покорности Господу, и заставляет её пасти свиней, то есть подвергает её крайнему позору и унижению, о силе которого можно судить по положению иудея, имеющего отвращение к свиньям и, однако ж, силой принуждённого пасти их. В чём же состоит этот позор и унижение грешника, попавшего в диавольские сети? В том, что он, совершенно утратив духовную свободу, продолжает питать чувственные скотские похоти даже тогда, когда сам чувствует их гнусность и проклинает их. Вдобавок его презирают подобные ему грешники.

Таково бедственное положение, до которого может довести человека грех. Из этого положения возможны два выхода: или отчаяние и вечная погибель, или обращение к Богу. Во второй половине евангельской притчи изображается другой выход. Заблудший сын крайностью своего положения приведён был к раскаянию: пришёл в себя, вспомнил, сколько наёмников его отца живут в довольстве, тогда как он, родной его сын, гибнет голодом, – и решился возвратиться к отцу исповедать перед ним свою вину и проситься к нему в наёмники, ибо он уже недостоин называться его сыном. Решился и пошёл к отцу.

Пример обращения заблудшего сына достоин подражания для каждого грешника. Подражающие заблудшему сыну в грехах пусть подражают ему и в покаянии. Уже одно то, что грех не даёт душе мира и покоя, как не нашёл мира и счастья в распущенной жизни заблудший сын, должно вызывать в грешнике отвращение ко греху, а вызванное отвращение должно расположить его к решимости сойти с пути, которым он до сих пор шёл.

Пусть никто из идущих этим путём не говорит: «Я пропащий человек, я слишком далеко зашёл по пути греха, мне поздно каяться, мне одна дорога – в ад». Только для диавола и его ангелов, в продолжение тысячелетий укоренившихся в зле и в ненависти к Богу, невозможно покаяние. Человек, пока жив, пока Бог терпит его грехи, не исхищая его из среды живых, всегда может обратиться к Нему, всегда может остановиться на погибельном пути. Пусть он только, подобно заблудшему сыну, придёт в себя, трезво рассмотрит и обсудит своё жалкое нравственное положение и поймёт, что, если не покается, ему остаётся только погибнуть; пусть сжалится над собой и для укрепления в себе покаянного расположения пусть вспомнит об Отце Небесном и Его неисчерпаемой благости ко всем людям, особенно к верующим во Христа, пролившего за них кровь Свою, людям, сущим в Святой Его Церкви, даже если бы они служили Ему не с чистой сыновней любовью, а из одной надежды на воздаяние (наёмники).

Дав в своей душе место этим спасительным размышлениям, пусть он не откладывает своего обращения и тотчас же приступит к Отцу Небесному с смиренным исповеданием своей вины и недостоинства, пусть скажет Ему: «Согрешил я, Отец Небесный, на небо и пред Тобой своеволием и неблагодарностью. Виждь, как я жалок и окаянен. Богатство даров Твоих я расточил в блуде, в жизни беспутной. Она оземленила мой ум, помышляющий только об одних плотских и земных предметах, притупила во мне чувствительность к духовным радостям и скорбям, расслабила мою волю, помрачила мою совесть, расстроила телесное здоровье. Я стал пуст плодов благочестивых. Вместо благочестия, страха и любви к Тебе в сердце моем водворилось нечестие, богозабвение. Только теперь начинаю вспоминать о Тебе. Но это воспоминание, это размышление о Тебе покуда бесплодно – я начинаю обращаться к Тебе одними мыслями, но дел или плодов покаяния ещё не имею. Один голод душевный, одно невыносимое ощущение душевной пустоты и томления, оставленного во мне плотоугодием, привело меня к Тебе. В этом состоянии, в состоянии духовной алчбы, взываю к Тебе: Отче щедрот, поспеши ко мне, как отец поспешил навстречу заблудшему сыну, и умилосердись надо мной».

Так должен начать своё обращение каждый грешник, подобный заблудшему сыну, и милосердый Господь, не желающий смерти грешника, но его обращения и спасения, не прогонит приходящего к Нему с верой и покаянием, но примет его с любовью, как принял блудного сына отец. Он заключит кающегося в Свои отеческие объятья и окажет ему самое трогательное благоволение. Грешник утратил дары благодати, полученные им в таинствах. Отец Небесный через служителя таинств возвратит их ему: через таинство Покаяния как через второе Крещение возвратит кающемуся утраченную им после первого Крещения сыновнюю одежду оправдания Христова; обновит в нём обручение Святого Духа, положенное в сердце его в таинстве Миропомазания, но грешником пренебрежённое, и укрепит стопы его к твёрдому хождению по пути заповедей. В таинстве Причащения напитает его Телом и Кровью Божественного Агнца, закланного за грехи мира. И будет тогда радость о помилованном грешнике на небе и у истинных христиан на земле. Её не разделяют только фарисеи, гордые своей мнимой праведностью и недовольные прощающей и милующей грешников любовью Отца Небесного.

Накануне воспоминания Страшного Суда Церковь сугубо молится о всех прежде почивших христианах.

Господь сказал: берегитесь, чтобы вас не ввели в заблуждение, ибо многие придут под именем Моим, говоря, что это Я; и это время близко. Не ходите вслед их. Когда же услышите о войнах и смятениях, не ужасайтесь, ибо этому надлежит быть прежде; но не тотчас конец.

И будут знамения в солнце, и луне, и звёздах, а на земле уныние народов и недоумение; и море восшумит и возмутится; люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются. И тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силой и славою великой.

Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. Смотрите же за собой, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдёт на всех живущих по всему лицу земному; итак бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сыном Человеческим.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Бог же не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы⁴⁸, – сказал Христос Спаситель не веровавшим в воскресение мёртвых саддукеям.

Возлюбленные во Христе братия и сёстры! Святая Православная Христианская Церковь, твёрдо веруя этим неложным словам Спасителя, всегда во всеуслышание исповедует непререкаемую истину, что со смертью человека жизнь его не прекращается. Что мы видим умирающим? Только тело, которое взято из земли и опять возвращается в землю. Плоть разлагается и обращается в прах, а сам по себе человек, со всеми своими чувствами и со своей бессмертной душой, продолжает жить, переходя только из этого мира в другой, загробный. Следовательно, общение между живыми и мёртвыми смертью не разрушается, а продолжает существовать.

На основании этой истины Церковь всегда, начиная со времён ветхозаветных, а особенно в новозаветное время – время апостольское, совершала и продолжает совершать поминовение и творить молитвы по усопшим единоверным своим братиям. Святая Церковь, принося ежедневные молитвы за усопших своих чад, побуждает к этому и всех верующих, чтобы они едиными устами и единым сердцем возносили к Престолу Божию пламенные молитвы с просьбой о упокоении усопших своих сродников в местах блаженства. К молитве за усопших побуждает нас христианская любовь, которая соединяет нас взаимно во Иисусе Христе во единое братство. Усопшие единоверцы – наши ближние, которых Бог приказывает нам любить, как самих себя. Ибо Бог не сказал: любите ближних, пока они живут на земле. Стало быть, Господь не ограничивает любовь к ближним границами земного бытия, а простирает её и в вечный загробный мир. Но чем, как не поминовением, чем, как не молитвой, мы можем доказать свою любовь к перешедшим в жизнь загробную? Каждому из нас желательно, чтобы по отшествии нашем из сей жизни наши ближние нас не забывали и молились о нас. Чтобы это исполнилось, надобно и нам поминать усопших. Какой мерой мерите, такой и вам будут мерить⁴⁹, – говорит Спаситель. Поэтому тех, кто поминает усопших, помянет Господь, помянут и люди по отхождении их из сего мира. Велико утешение и велика награда тому, кто ближнего спасает от временного несчастья, но гораздо большая награда и большее утешение ожидает того, кто своими молитвами поможет усопшему ближнему получить прощение грехов и перейти из мрачных адских темниц в светлые блаженные обители.

Необходимы ли наши молитвы за усопших? Да, необходимы, потому что оказывают им весьма большое благодеяние. Дело в том, что после смерти есть две вечности: или вечное блаженство праведников, или вечное мучение грешников. Известно также и то, что нет на земле человека, который бы пожил и не согрешил. Так что верно утверждение, что во грехах мы рождаемся, во грехах проводим жизнь, во грехах и оканчиваем своё земное существование. Но все ли согрешившие приносят полное и искреннее раскаяние перед смертью? Ведь иногда смерть настигает человека, находящегося в состоянии такой тяжкой болезни, когда у него и память теряется, и душевные силы приходят в полное изнеможение. И ясно, что в таком состоянии человек не может припомнить своих проступков и раскаяться в них, – и он умирает со грехами. Часто смерть поражает человека внезапно, и он, не принеся никакого покаяния, также отходит со грехами. Сам он уже не может помочь себе никакими средствами. Изменить свою участь человек может только, когда он жив, творя добрые дела и моля о своём спасении ко Господу. Вот в таких-то случаях молитва за усопших весьма необходима и доставляет им величайшее благодеяние.

Многих наших присных уже давно нет на земле, однако любящее сердце не может забыть их, рвётся к ним, даже, быть может, больше, чем к живым. Подобным образом и усопшие смотрят из потустороннего мира в нашу сторону, горя любовью к тем, кто здесь их сердцу был особенно близок. Если же кто из умерших достиг оправдания перед Богом, то он, отвечая на нашу любовь взаимной любовью, ниспосылает нам свыше небесную помощь; а тому, кто ещё не достиг оправдания, в облегчении его загробной участи может очень помочь наша молитва. Придёт время, когда мы увидимся с ними. Как же радостно будет услышать от них слово благодарности за молитву! Они скажут: «Вот ты помнил меня, не забыл меня и помог мне во время нужды моей. Благодарю тебя». И напротив, как горько будет услышать упрёк тому, кто не молился за умерших: «Вот ты не вспоминал обо мне, не молился обо мне, не помог мне в час нужды моей, упрекаю тебя!»

Состояние усопших подобно положению человека, плывущего по очень опасной реке. Молитва за усопших – это как бы спасательный канат, который бросает человек утопающему ближнему. Если бы каким-нибудь образом перед нами отворились врата вечности и мы увидели бы эти сотни, тысячи миллионов людей, рвущихся к мирному пристанищу, то какое бы сердце не поразилось и не сокрушилось при виде своих единоверных и единокровных близких, без слов взывающих к нашей молитвенной помощи!

О том, насколько необходимы молитвы за усопших, и о том, что существует общение с загробным миром, я приведу вам сейчас чудесную, но истинную повесть из жизни одного храма нашей Русской Церкви. В селе Лысогорка скончался батюшка. На его место был прислан другой священник – молодой, который за первой же службой неожиданно скончался – прямо в алтаре. Прислали ещё одного священника, но и с ним случилось то же самое: в первый день его служения, после того как пропели «Отче наш» и причастный стих, батюшка очень долго не выходил со Святыми Дарами, и когда староста вошёл в алтарь, то увидел священника, лежащего во всём облачении у святого престола мёртвым. Все ужаснулись, узнав об этой таинственной смерти, и, не зная причины её, говорили, что какой-то тяжкий грех тяготеет над приходом, если жертвой за него стали две молодые ни в чём не повинные жизни. Слух об этом прошёл по всей округе, и никто из священников не решался идти на тот приход.

Согласие изъявил лишь один старец-инок. «Мне всё равно скоро умирать. Пойду отслужу там первую и последнюю литургию, смерть моя никого не осиротит».

Во время службы, когда допели до «Отче наш», чувство самосохранения всё же заявило о своих правах, и старец распорядился, чтобы открыли и боковые двери, и царские врата. Во время запричастного стиха он увидел за горним местом какой-то силуэт. Этот силуэт выступал всё резче и резче, и вдруг за престолом выделился мрачный образ одетого в ризы священника, который был опутан по рукам и ногам цепями.

Дрожа от страха, инок путал слова молитвы. Но через некоторое время всё же собрался с силами, укрепился духом и вышел причащать верующих. Все поняли, что с ним случилось что-то неладное. А призрак всё стоял, лязгая цепями, и скованными руками указывал на стоящий в алтаре ящик.

По окончании литургии иеромонах призвал старосту, и они открыли ящик, в котором оказались... поминальные записки. Дело в том, что, когда покойному священнику подавали поминальные записки, он их, не прочитывая, откладывал на будущее время. Теперь старец понял причину видения и стал ежедневно служить панихиды и прочитывать накопившиеся записки.

В следующее воскресение он уже служил заупокойную литургию по душе усопшего батюшки. Когда запели запричастный стих, силуэт умершего священника появился снова. Но он был уже не трагичным, грозным, каким являлся в первый раз, а со светлым, весёлым лицом и без цепей на руках и ногах. После того как служивший старец-иеромонах приобщился Святых Таин, призрак зашевелился, поклонился ему до земли и исчез.

Мы с вами видим на этом примере, как молитвы за усопших приносят им пользу и облегчают их участь. И не случайно мы говорим об этом именно сегодня. Потому что сегодня Святая Церковь отмечает особый день, называемый мясопустной родительской субботой, и собирает православных для совместной молитвы пред престолом Божиим о единоверных наших братиях, отошедших в жизнь вечную. А завтра Святая Церковь воспоминает страшное Второе Пришествие Господа и кончину мира.

Побуждая своих членов быть готовыми ко Страшному Суду, Святая Церковь просит нас помолиться Праведному Судии об усопших наших сродниках, да простятся им все согрешения и да очистится пред ними путь перехода из мрачного подземелья в светлые обители Отца Небесного.

Вознесём же, дорогие братия и сёстры, молитву ко Христу Богу и от всего сердца воззовём: «Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная». Аминь.

Тропарь в мясопустую субботу, глас 8

Глубиною мудрости человеколюбно вся строяй и полезное всем подаваяй, едине Содетелю, упокой, Господи, души раб Твоих, на Тя бо упование возложиша, Творца и Зиждителя и Бога нашего.

Глубочайшей мудростью человеколюбиво всем управляющий и полезное всем подающий, единый Создатель, упокой, Господи, души рабов Твоих, ибо на Тебя они надежду возложили, Творца, и Промыслителя, и Бога нашего.

* * *

Умирающие в страхе Божием и в вере во Христа, в сущности, не вкушают смерти; для них смерти нет, а лишь перерождение, переселение. Они переходят в новую жизнь, сохраняя свои чувства, свои мысли и свои свойства. Их, без сомнения, ожидает покой; но что же это за покой? Не бездействие, а мир душевный. Они отдыхают от греха, от горя, от страха, от сомнения, от забот, – вот истинный покой, в котором пребывает Сам Господь.

Вечное успокоение в беспрерывном действии. Как звёзды над нашей головой вращаются постоянно в пространстве неисчислимом и всё же остаются в покое, потому что движение их стройно, гармонично, повинуется Божественному закону. Совершенный покой в постоянном труде, – вот, без сомнения, тот покой, которым пользуются души праведников. Если это так, какое же утешение для нас, смертных, лишившихся уже стольких близких наших, в той мысли, что смерть есть возрождение к высшей жизни, в котором меняется лишь оболочка, прикрывающая собой нашу бессмертную душу! Где же тогда жало смерти? Оно не касается нашего духовного существа, которое не может подвергнуться тлению. Всё духовное, возвышенное несомненно вечно, и Господь, Своей смертью победивший смерть, даровал нам победу Господом нашим Иисусом Христом⁵⁰.

При виде смерти у нас часто вырывается вопрос: зачем? Но цель и значение есть у каждой смерти, хотя они нам не открыты.

Я стал нем, не открываю уст моих, потому что Ты соделал это⁵¹, – восклицал Давид. Так скажем и мы: Я стал нем. Не в ярости, не в отчаянии, но потому, что это дело рук Твоих, и, следовательно, оно к лучшему.

В смерти нет случайности, она предназначена Богом. Это есть дело Отца Небесного, Который не забывает ни одну малую птицу.

Это есть дело Сына Божия, умершего на Кресте, чтобы спасти человечество. Дело Духа Святого, дарующего жизнь всякому творению. Это есть дело Того, Который любит жизнь, а не смерть; свет, а не тьму; добро, а не зло, поэтому Он творит всё во благо. Нам и не нужно знать причину и значение всего. Итак, будем и мы молчать, как молчит ребёнок, сидя у ног матери и глядя доверчиво в её глаза, уверенный в любви и тогда, когда он её не понимает.

Из книги «День за днём. Каждый день – подарок Божий»

* * *

Память о смерти научит внимать самому себе. Часто в цветущих летах восхищаются от сей жизни в вечную, а тем ужаснее, как если внезапно. Нам же, приближенным к двери гроба, ужели можно отлагать жизнь свою на многая лета? Покаемся и живы будем душой вечно.

Преподобный Лев Оптинский

* * *

По Твоему, Господи, повелению душа разлучается с телом, чтобы ей вознестись в ту житницу жизни, где все святые ожидают Великого Дня Твоего, надеясь в тот день облечься славою и воздать Тебе благодарение.

Преподобный Ефрем Сирин

* * *

Тщательно подвизающиеся в добродетели, переселяясь от здешней жизни, поистине как бы отпускаются на свободу от страданий и уз.

Святитель Иоанн Златоуст

* * *

Когда человеческая душа исходит из тела, совершается некое великое таинство. Ибо если она виновна в грехах, то приходят полчища демонов, злые ангелы и тёмные силы берут эту душу и увлекают её на свою сторону. Этому никто не должен удивляться, ибо если человек, ещё будучи жив, в этом мире покорился, предался и поработился им, то не будут ли они ещё более обладать им и порабощать его, когда он выйдет из этого мира?

Что касается другой, лучшей части людей, то с ними происходит иное. При святых рабах Божиих ещё и в этой жизни находятся Ангелы, духи святые окружают их и хранят; а когда души их разлучаются с телом, то лики Ангелов принимают их в своё общество, в светлую жизнь, и таким образом приводят их ко Господу.

Преподобный Макарий Великий

* * *

Ангел Хранитель должен поставить душу праведника перед

Богом.

Блаженный Августин

* * *

Поскольку христиане после Креста и Воскресения Христова удостоверены в том, что, умирая [во Христе], переходят от смерти в жизнь и в радость сопребывания со Христом, они желают смерти. Ибо если дух Христов есть жизнь души, то какая польза получившим Его жить в этом мире и тем самым быть устранёнными от той радости, которая подаётся сопребыванием со Христом.

Преподобный Симеон Новый Богослов

В это воскресенье церковь вспоминает Второе и Страшное Пришествие Христово. Читается притча о Страшном Суде, чтобы человеколюбием Божиим мы не оправдывали свою леность.

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира; ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его; ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Помыслим о Втором Пришествии Господа, о нашем воскресении и Страшном Суде. Тогда, по словам Господа, солнце померкнет, и луна не даст света своею, и звезды спадут с неба, и Силы Небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят узрят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силой и славою великой; и пошлёт Ангелов Своих с трубой громогласной, и соберут избранных Его от четырёх ветров, от края небес до края их⁵³. Наступит время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения⁵⁴.

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую... Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную⁵⁵.

Что может быть тягостнее и страшнее того приговора и зрелища, когда увидим всех непокаявшихся грешников, отсылаемых на вечное мучение, трепещущих и горестно плачущих? Как не восплакать и не возрыдать, когда помыслим о тех страшных и лютых муках, которые упомянуты в писании: вечный огнь, тьма кромешная, жестокий неусыпающий червь, скрежетания зубов и прочие мучения, ожидающие прогневавших преблагого Бога своими злыми нравами! Какой страх одолеет нас тогда, когда поставятся престолы, раскроются книги, Бог воссядет на Суде со славою, когда сами Ангелы будут предстоять Богу с трепетом! Что сделаем мы, люди, повинные во многих грехах, что скажем в оправдание тогда, когда обнаружатся все наши дела, откроются все тайные грехи наши, сделанные нами днём и ночью, словом, делом и помышлением? Какой стыд покроет нас тогда! Страх этот будет столь велик, что некто из отцов сказал: «Если бы тогда возможно было умереть, то весь мир умер бы от этого страха».

Поэтому и мы убоимся и ужаснёмся, будем всегда помнить об этом, хотя бы и не хотелось нам; будем принуждать себя к таким размышлениям, говоря душе своей: о душа омрачённая! Почему не оставляешь злых деяний? Что не думаешь о часе смертном? Что не трепещешь грозного Судилища Спасителя? Вот дела твои предстоят, обличая и обвиняя тебя. Итак, пока ещё есть время, душа, оставь смрадные дела и начни добрую жизнь. Поспеши, ускори и воззови с верой: согрешил я, Господи, без числа согрешил я перед Тобой, но знаю благоутробие и человеколюбие Твоё; поэтому припадаю и молюсь Твоей благости, да приидет на меня, Владыко, Твоя милость, потому что смущается моя душа и болезнует о своём разлучении с окаянным и скверным моим телом. Владыко, будь ко мне милостив! Да не увидит душа моя тёмного взора лукавых демонов, но да приимут её Твои святые и пресветлые Ангелы. Ты, имеющий власть прощать грехи, прости их и мне, чтобы предстать мне перед Тобой без всякой скверны на лице души моей. Да не восхитит меня, грешного, тёмная рука князя мира сего, чтобы ввергнуть меня в глубину ада, но Ты предстань мне, будь моим избавителем и заступником. Помилуй, Господи, душу мою, осквернённую страстями жизни сей, приими её, очистив покаянием и исповеданием. Не посрами меня перед Ангелами и человеками, но пощади меня, Боже, и помилуй меня. Ибо трепещу и боюсь Судного дня, будучи обличаем моей совестью; горько сожалею о злых моих делах и недоумеваю: что буду отвечать Тебе, Бессмертному Царю? Прогневал я Тебя несказанно. Как дерзну, скверный и блудный, воззреть на Тебя, страшного Судию? Но Господи славы, Отче Благоутробный, Сыне Единородный и Душе Святый! Помилуй меня, избави меня тогда от огня неугасимого и сподоби стать одесную Тебя, Судия Праведнейший!

Из книги «Простое евангельское слово»

Кондак, глас 1

Егда приидеши, Боже, на землю со славою, и трепещут всяческая: река же огненная пред судищем влечет, книги разгибаются и тайная являются; тогда избави мя от огня неугасимаго и сподоби мя одесную Тебе стати, Судие праведнейший.

Когда придёшь Ты, Боже, на землю со славою, весь мир затрепещет; река огненная течёт пред престолом Суда, книги открываются и тайны объявляются. Тогда избавь меня от огня неугасимого и удостой меня стать справа от Тебя, Судия праведнейший.

Стихира на «Господи, воззвах», глас 6

Плачу и рыдаю, егда в чувство прииму огнь вечный, тьму кромешную и тартар, лютый червь, скрежет же паки зубный и непрестанный, болезнь имущу быти без меры согрешившим, и Тебе Преблагаго нравом лукавым прогневавшим, от нихже един и первый есмь аз, окаянный; но, Судие, милостию Твоею спаси мя, яко Благоутробен.

Плачу и рыдаю, когда только вспомню огнь вечный, тьму кромешную, ад, лютого червя, а также и постоянный скрежет зубов, и страдания, ожидающие без меры грешивших, и Тебя, Премилосердного, прогневавших злой жизнью, из коих первый и единственный грешник – это я, окаянный. Но Судия, как Всещедрый, спаси меня по Твоей милости!

Славник стихир на стиховне, глас 8

Увы мне, мрачная душе, доколе от злых не отреваешися; доколе унынием слезиши; что не помышляеши о страшном часе смерти; что не трепещеши вся Страшнаго Судища Спасова; убо что отвещаеши; или что отречеши; дела твоя предстоят на обличение твое, деяния обличают клевещуща. Прочее, о душе, время наста; тецы, предвари, верой возопий: согреших, Господи, согреших Ти. Но вем, Человеколюбче, благоутробие Твое, Пастырю добрый, да не разлучиши мене одесную Тебе предстояния, великия ради милости Твоея.

Горе мне, мрачная душа! Долго ли ты не отстанешь от зла? Долго ль ты будешь беспечно жить? Что ты не думаешь о страшном часе смерти? Отчего ты не трепещешь Страшного Суда Спасителева? Что ты будешь отвечать? Или в чём будешь запираться? Твои дела стоят в обличение тебя; твои поступки – не в твою пользу. Впрочем, душа, время наступило; спеши, иди и с верой возопий: согрешила я, Господи, согрешила пред Тобой. Но я знаю, Человеколюбец, милосердие Твоё. Пастырь добрый, не лиши меня стояния одесную Тебя по великой Твоей милости!

* * *

Если мы прежде дня Господня умилостивим Судию, чтобы Он отпустил нам согрешения, то не будем подлежать Суду. В противном случае каждый из нас пред лицом всей Вселенной приведён будет на суд, и мы не будем иметь никакой надежды получить прощение. Никто из живущих на земле, не получив разрешения во грехах, по переходу в будущую жизнь не может избежать истязаний за них. Никакое добро, хотя бы и маловажное, не будет пренебрежено праведным Судиею. Если грехи будут исследоваться с такой строгостью, что мы понесём наказание и за слова и за желания, то гораздо более добрые дела, малы ли будут или велики, вменятся нам в то время.

Святитель Иоанн Златоуст

* * *

На Суде том не только за злые дела, но и за оставление добрых дел судимы будем.

Ибо говорит тем, кто по левую сторону: Алкал Я, и вы не дали Мне есть, и прочее. Бог повелевает как от зла уклоняться, так и благо творить⁵⁶, потому как творением зла, так и оставлением добра заповедь Божия преступается. От преступления же заповеди Божией бывает непослушание Богу, в чём человек перед Богом виноват.

Доносители и свидетели, как на суде человеческом бывает, на Суде том не потребуются. Ибо Судия, как Сердцеведец, знает всё – не только слово и дело, но и помышление, и умышление, и намерение всякого. Тогда и раскроются книги совести, в которых каждый увидит дела, слова, помышления, начинания и намерения свои. «Как за телом тень, – говорит святитель Василий Великий, – так за душами грехи последуют на последний Суд, явно деяния показывающие. Горе нам тогда от этих наших соперников будет, если от них слезами и покаянием здесь не освободимся. И не только сами увидим их, но и весь свет – ангелы и все люди увидят дела наши явные и сокровенные».

«Благое и злое, – говорит тот же святой отец, – явное и тайное, дела, слова и помышления – всё это явно во всеуслышание Ангелам и людям откроется».

Святитель Тихон Задонский

Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придёт⁵⁷.

Страшно впасть в руки Бога живого⁵⁸. Вовсе не потому, что Сам Господь страшен и мстителен. Его любовь даже к самому последнему грешнику неописуема и бесконечна. Но если в нас нет хоть капельки подобной любви, то при встрече с Ним, а это неизбежно, хотим мы того или нет, нам будет нестерпимо стыдно... Словами не передать! Это непрекращающееся ни на миг чувство стыда, когда ты словно обнажённый стоишь перед Богом и всем миром, это беспрерывное внутреннее самосожжение, сопровождающееся раздирающим душу воплем о прощении, это бесконечно сжимающееся от духовной боли сердце, наверное, и есть преддверие Страшного Суда – суда над самим собой. О, каким жестоким порой бывает он! И если бы Бог не был тихим Светом и бесконечной Любовью, то едва ли нашёлся человек, который смог бы выдержать всё и оправдаться перед Ним. И если бы не благая весть о том, что Он пришёл не судить, но спасать этот мир, то откуда бы нашлись силы у человека, чтобы вынести нестерпимые муки выгорающей от греха души?

Протоиерей Николай Германский

Есть ли на человеческом языке такое слово, которое бы столь приводило в ужас, содрогание и оцепенение, как слово «ад»?

Ада и его мучений боятся даже бесы⁵⁹. И такое место будет вечной обителью всех грешников!

Рай уготован от создания мира для блаженства людей. Ада первоначально не было. Он был уготован после, и то не для людей, а для диавола и ангелов его, возмутившихся против Бога.

Что же такое ад? Ад есть место мрачное, удалённое от Бога⁶⁰; место наказания диавола и темница всех грешников. Ад находится в преисподней, в дольнейших странах земли⁶¹. Как рай имеет многие обители⁶², так и ад имеет многие отделения, затворы. Одно из них называется собственно адом, другое геенной, третье тартаром, четвёртое озером огненным⁶³.

В аду грешников ожидают мучения сообразно со степенью и мерой грехов⁶⁴. Святитель Иоанн Златоуст говорит: в аду постигнут не всех равные наказания – одних более тяжкие, других – меньшие.

В чём же будут состоять вечные мучения грешников?

Состояние осужденных на Всемирном Суде грешников так страшно мучительно, что мы не в силах составить себе точного понятия о нём. Священное Писание открывает его большей частью образно, применительно к нашему теперешнему разумению.

Вот некоторые черты этого несчастного состояния.

Бог есть источник жизни. Он – Отец щедрот и всяких утех, красота в деснице Его⁶⁵. Грешники будут удалены от лица Божия. Отойдите от Меня делающие беззаконие⁶⁶, – речет Сын Божий на Страшном Суде грешникам. И изыдут они от лица Божия. С минуты отлучения от Бога они не будут жить, а прозябать. Без Бога у них не будет просвещения для ума, покоя для сердца, добра для воли.

«Быть отверженным от Бога – значит вытерпеть уже геенну», – говорит святитель Иоанн Златоуст, то есть это первейшее и главнейшее мучение грешников. Но они будут не только изгнаны и удалены от лица Божия, но и ввержены: одни в ад, другие в озеро огненное, третьи в тартар. Низверженные в ад, который есть темница⁶⁷, будут лишены всякой свободы. Свобода – такой драгоценный дар, которым дорожат даже животные. Вот, стало быть, те, которые при жизни попирали этот дар Божий в других – притесняли их, употребляли насилия, которые злоупотребляли этим даром, нарушили волю Божию, – и лишатся блаженной свободы. Да, где Дух Господень, там свобода⁶⁸.

Какая же может быть свобода там, в аду, куда не проникает свет лица Божия? Неволя земных преступников, даже закованных в железо, не может дать понятия о неволе насельников ада. На земле терпящие заключение, если были бы скованы более, чем по рукам и ногам, могут хоть свободно думать, мечтать, вспоминать о прошлом и на время забывать свои страдания. Будут ли иметь такую свободу адские узники, если они лишены будут свободы думать о постороннем? Какое это мучение!

Испытывали ли вы то угнетение, которое в болезненном сне вызывают неотвязчивые грёзы, в течение нескольких часов наполняющие расстроенное болезнью воображение? Или во время печали одни и те же мрачные думы наполняют ваш ум, и вы не в состоянии от них освободиться? Представьте, что грешники в аду будут лишены свободы перевести ум с одних мрачных мыслей на другие, что они застынут, замрут в этих мыслях навсегда, навеки. Представьте, что сердце грешника будет вечно грызть одна и та же печаль о своей участи, что он не будет в состоянии оживить в себе тех радостных движений, которые когда-либо в жизни он испытывал. Представьте себе, что грешник желал бы освободиться от мучений, но чувствует полное бессилие воли. Бывали примеры, что живых людей, впавших в летаргический сон, похожий на действительную смерть, родные провожали к могиле. Больной слышит и понимает, что его покроют гробовой крышкой и заживо погребут. Он горит сильным желанием дать о себе знать, что он жив, но воли нет. Некоторые из таких больных в самые опасные для них минуты возвращались к жизни, они рассказывали, что душевные страдания от бессилия, невозможности воли дать о себе знать невыносимо мучительны.

Какие же мучения будет испытывать грешник вследствие лишения свободы всех сил души? Присоедините мучения, происходящие от нахождения в адской тьме. Тьма на земле не даёт понятия о тьме адской. В тьме на земле есть хоть малые отблески звёзд, луны, которые ослабляют её. Адская тьма совершенная, полная. Какое угнетающее действие на нас производит пасмурная погода! Судите, если можете, о действии адского мрака!

Другие грешники будут ввержены в озеро огненное или в пещь огненную⁶⁹. И здесь, и там огонь вечный⁷⁰, неугасимый. Какой это огонь – того никто не знает, разве кому покажет Дух Святой. Только, как говорит святитель Иоанн Златоуст, «не думай, что тамошний огонь похож на здешний: этот что захватит, сожжёт и изменит; а тот, кого однажды обымет, будет жечь всегда и никогда не перестанет. Сила же его такова: насколько огонь действительный сильнее огня, изображённого на картинах, настолько огонь геенский сильнее огня настоящего»⁷¹.

Есть ещё мучения в тартаре и геенне, но в чём они будут состо­ять, слово Божие не открывает.

Плач и скрежет зубов⁷² наполняет места мучений от невообразимо ужасных страданий грешников. Но количество зол для них не исчерпывается перечисленными. Каждого греш­ника ещё будет терзать его совесть. О, и на земле её угрызений иногда не выносят люди!

Будут грешников мучить и их страсти, потому что кто к чему привык на земле, тот того будет желать и в загробной жизни, так как и после смерти человек остаётся таким же, каким был на земле. Желать чего-либо всей душой и не иметь ни малейшей возможности удовлетворить страсти, потому что все предметы страстей земные! Они останутся в душе и будут требовать себе удовлетворения, но удовлетворить их будет нечем; поэтому жажда будет всё сильнее и томительнее. И чем более будет жить душа, тем более томиться и терзаться неудовлетворенными страстями. Мука эта не прекратится – всё будет расти и расти, и конца не будет этому возрастанию и усилению⁷³.

Христиане! Будем помнить вечные муки, уготованные грешникам, чтобы избежать их.

В древности один отшельник был искушаем от диавола блудной похотью. Искуситель, чтобы скорее соблазнить на грех, представил ему подобие женщины. Отшельник протянул палец на огонь горевшей свечи. Он не мог вынести страданий, отнял руку и сказал себе: «Если одной минуты не могу вытерпеть, чтобы горел мой палец, то как я вытерплю вечную муку, когда буду гореть весь телом и душой в пламени геенны? Иди от меня, сатана!» Призрак женщины исчез; отшельник победил похоть, посрамил диавола, избежал греха, спас душу. Будем и мы представлением мучений, ожидающих грешников, побеждать страстные пожелания⁷⁴.

Из книги «Простое евангельское слово»

В воскресенье перед началом поста Церковь вспоминает изгнание из рая праотца Адама, причиной которого было невоздержание, напоминая этим событием, насколько полезно человеческому естеству лекарство поста и насколько, напротив, отвратительны последствия сластолюбия и непослушания.

Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твоё, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися.

В настоящее время весьма мало таких людей, которые по лицемерию захотели бы казаться другим во время поста великими постниками – с тем, чтобы заслужить себе от людей славу. Скорее всего, найдутся теперь люди, которые ни быть, ни казаться не хотят постниками, потому что пост почитают для себя делом бесполезным и излишним, а казаться другим постниками – делом глупым и смешным. Но при этих крайностях есть, без сомнения, между христианами такие, которые держатся златой средины и, не уклоняясь ни направо, ни налево, идут путём поста прямо и ровно, как истинные постники, постящиеся постом приятным, благоугодным Господеви.

С завтрашнего дня наступает великая Четыредесятница, или Великий пост, – время истинно дорогое для людей, умеющих поститься как должно в духе христианском. Чтобы это время послужило нам к душевной пользе и спасению, побеседуем ныне о необходимости и пользе поста.

Нужен ли пост, то есть воздержание не только от известных снедей, употребляемых не в пост, но и воздержание от употребления их в большом количестве? Нужен ли пост как воздержание от удовольствий грубой чувственности? Нужен ли пост как воздержание от беспорядочных мыслей и движений сердца и неодобрительных поступков? А хочешь ли ты, возлюбленный, наследовать блаженную вечность, или Царство Небесное, которое также несомненно существует, как несомненно то, что мы живём теперь на земле, потому что в этом уверяет нас Сам воплотившийся Бог Слово, Его пророки, апостолы и все угодники Его? Как не хотеть! Там, по верному и непреложному слову Божию, живут во веки веков правда и мир и радость о Духе Святом⁷⁶, там Бог, там духи блаженные, там люди праведные; а на земле – в продолжение не много более семидесяти лет только почти и видишь грехи, смятения и бедствия везде.

Если хочешь, то ты непременно должен поститься: так как плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия⁷⁷, потому что Царствие Божие не пища и питие⁷⁸. Плоть и кровь, пища и питие, как вещи грубые, стихийные, земные, – должны остаться на земле и подвергнуться общей участи тел земных – тлению. На небе нет и не может быть места для грубой плоти и крови потому именно, что там – небо, а не земля, что существа тамошнего мира имеют свойства совсем отличные от свойств людей, живущих в похотях мира, свойства духовные, светоносные.

Говорить ли тебе о Самом Боге, Отце блаженных обитателей неба? Он есть Дух чистейший, Который гнушается, как скверной, делами плотскими, выходящими из границ закона, умеренности и приличия. Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, – сказал Он о людях, которые оскорбляли Его своею привязанностью к чувственным удовольствиям. Почему? «Потому что, – говорит, – они – грубая плоть⁷⁹, кусок земли, в которой нет ничего духовного, сродного Мне». Смотри же, и о нас Он тоже теперь говорит: «Не может Дух Мой пребывать в человеках сих, потому что они – дебелая плоть, в которой не может почивать Дух Мой, так как в ней живёт грех, нечистота, а Я – праведен и свят».

Говорить ли о духах сотворённых? Это – вторые святые по Богу, которые, также будучи чужды всякой вещественности, чисты и святы, могут принять в своё блаженное сообщество лишь тех, которые сбрасывают с себя иго плотского рабства и, живя на земли, думают о небе, не служат прихотям своей плоти, зная, что она истлеет со временем в земле.

Говорить ли о святых Божиих человеках, перешедших с тленной земли в вечные обители неба? Это земные ангелы, которые – то пощением и бдением, то подвигами мученичества и разными добродетелями – возвысились над своею плотью, сделали свою природу столь досточтимою, что тела многих из них, причастившиеся Божественной благодати, стали выше общей участи всего вещественного, то есть тления. Они знали, что тело наше есть построенный рукой искусного художника дом, в котором живёт только на время существо небесного происхождения, имеющее через непродолжительное время покинуть свою земную хижину и воспарить в своё место, и потому жили не для тела, а для души.

Да, чтобы сделать наше существование блаженнейшим, Господу угодно было поселить нас в этом мире только на короткий срок – с тем, чтобы, наслаждаясь на земле и с земли созерцанием вещественных творений Божиих, небесных и земных, их красоты, правильности, стройности и разнообразного, неисчислимого множества, полюбили Творца их, возжелали соединения с Ним – начальной Красотой – и делами святости и любви заслужили здесь это вечное единение.

Он как бы так говорит каждому человеку, живущему здесь и созерцающему Его творения: «Посмотри, как Мои творения необъятны, но и вместе с тем как стройны и прекрасны. Посмотри на себя, как ты мал и незаметен в Моём творении, а Я обещаю тебе, ничтожному, в удел небо – с его беспредельностью, с его вечностью. Я обещаю тебе его на известных условиях; а ты знаешь, что Я – Истина и лгать не могу. Что же ты не стараешься выполнить этих условий, зачем ты льнёшь к земле, да ещё так сильно, что тебя никак не оторвёшь от неё? Ужели ты не хочешь прийти ко Мне затем, чтобы в соединении со Мной – Творцом всего, что ты видишь, получать вечное удовольствие от познания и созерцания Моих неисчислимых творений, а больше всего – быть блаженным во Мне, источнике блаженства для всех разумных созданий. Что бы тебе не воспарить душой к небу, не удаляться от плотских похотей, восстающих на душу⁸⁰, не брать верха над своей грехолюбивой плотью, которая тянет тебя к земле и со временем непременно ляжет в неё, как глыба земли? Что тебе за польза от лакомой пищи и напитков, как тебе не стыдно обременять себя ими? Зачем ты отдаёшь себя во власть чувственности? Или тебе это приятно? Смотри: мнимая сладость твоих удовольствий есть опасная приманка плоти, через которую она легко берет перевес над твоею душой и не даёт тебе возможности думать о небе и стремиться туда. Бойся этой приманки. Как муха в меду, увязнешь ты в ней и останешься – на смерть».

Нужен ли пост как воздержание от беспорядочных мыслей и движений сердца и неодобрительных поступков? Если ты согласен, что Бог есть Законодатель твой и праведный Судия, Который знает, как наказывать нарушителей Своих законов, если совесть твоя говорит тебе, что душа твоя не в своём чине нарушала не раз порядок нравственной жизни, выходила из повиновения законам Творца, – то ты необходимо должен согласиться, что тебе надобно восстановить порядок твоей нравственной жизни, привести свои мысли в правильный строй из беспорядочного брожения туда и сюда, заставить сердце оторваться от недостойных предметов, к которым оно, по твоей невнимательности и оплошности, прильнуло так сильно, что забыло о первом предмете своей любви – Боге; вести себя так, чтобы твои поступки не стыдно было выставить и перед судом твоей совести и на суд людей и Божий. Ты знаешь, что мерзость Господу помысел неправедный, что Бог просит Себе твоего сердца, которое ты отдал на волю страстей, что не преселится к Нему всякий лукавнуяй⁸¹ и нечистый. Если хочешь быть с Богом, если хочешь быть вечно благополучным, то ты должен согласиться, что тебе надобно попоститься душой своей, собрать свой ум, помышления исправить, мысли очистить, вместо рубища дел неправедных украсить себя драгоценной одеждой добрых дел. Телесный пост установлен для того, чтобы легче было поститься душе.

Следует ли ещё после этого говорить о пользе поста, так как, сказав о необходимости его, мы указали частью и на его пользу? Он усмиряет нашу грешную, прихотливую плоть, освобождает из-под её тяжести душу, сообщая ей как бы крылья для свободного парения к небу; даёт место действию благодати Божией. Кто постится свободно и правильно, тот знает, как душа бывает легка и светла во время поста; тогда легко идут в голову и мысли добрые, и сердце бывает чище, нежнее, сострадательнее – мы ощущаем стремление к делам добрым; является сокрушение о грехах, душа начинает чувствовать гибельность своего положения и начинает сокрушаться о грехах. А когда мы не постимся, когда мысли в беспорядке, чувство не обуздано и воля позволяет себе всё, тогда редко увидишь в человеке спасительную перемену, тогда он мёртв по своей душе: все силы её действуют по неверному направлению. Главная цель действования – цель жизни выпускается из виду; является множество частных целей, почти столько, сколько есть у каждого человека страстей или прихотей. В душе происходит странная работа, следствием которой бывает, по видимости, какое-то созидание: видишь материалы для построения, начало, средину и конец дела, а на самом деле концом всего выходит – ничто. Душа идёт сама против себя, против собственного спасения всеми силами: и умом, и волей, и чувством. Кто постится по-христиански, разумно, свободно, тот, по неложному обещанию Господа, удостаивается воздаяния за свой подвиг от Отца Небесного. Отец твой, – сказал Спаситель об истинном постнике, – видящий тайное, воздаст тебе явно⁸². А воздаяние это, без сомнения, всегда бывает щедрое, истинно отеческое, служащее к самой существенной нашей пользе.

Братия! Познаем, что тело наше есть храм Духа Святого, что мы не свои, а Божии, потому что куплены ценой крови Сына Божия. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогой ценой⁸³. Уважим свою природу, возвышенную до причастия Божественного естества; будем вкушать и пить столько, сколько нужно для поддержания жизни и для крепости наших сил; не отдадим её во власть страстей нечистых, сделаем её святынею, на которую и самим не стыдно было бы посмотреть, и в которой Бог узнавал бы дело рук Своих. Доселе мы грешили и предавались удовольствиям грубой чувственности. Поживём хоть теперь целомудренно и свято; мы были доныне далеко от Бога по своим делам плотским; хоть теперь приблизимся к Нему; узнаем сколь Он благ. Посмотри, Он даёт нам вкушать Свою Плоть и Кровь. Если ты убеждён, что сам по себе, без Бога, ты не более как нечистый тлен, прах, грешник, чуждый благодатной жизни, то ты поймёшь, как велико благодеяние Господа, питающего нас Своей Плотью и Кровью. Он есть источник жизни всех тварей и хочет поселить в тебе, через соединение с Ним в таинстве Причащения, Свою жизнь, Свои совершенства, Свой мир, Своё блаженство и сделать тебя вечно живым. Будем держать всегда в уме, что душа наша должна стремиться к богоподобному совершенству, к дорогой свободе духа, и что она не может достигнуть этого совершенства, если мы будем оземленять её делами плотскими, оковывать её тесными и тяжёлыми цепями вещества.

Господь да поможет нам встретить пост с радостью. Аминь.

Стихира на «Господи, воззвах», глас 2

Постное время светло начнем, к подвигом духовным себе подложивше, очистим душу, очистим плоть, постимся якоже в снедех от всякия страсти, добродетельми наслаждающееся духа. В нихже совершающеся любовию, да сподобимся вси видети всечестную страсть Христа Бога и Святую Пасху, духовно радующеся.

Радостно начнём время поста, устремляя самих себя к духовным подвигам; очистим душу, очистим плоть, будем удерживаться как от яств, так и от всякой страсти, наслаждаясь добродетелями духа, чтобы, с ревностью преуспевая в них, всем нам соделаться достойными увидеть драгоценные страдания Христа Бога и духовно возрадоваться о Святой Пасхе.

Кондак в неделю сыропустную, глас 6

Премудрости Наставниче, смысла подателю, немудрых наказателю, и нищих защитителю, утверди, вразуми сердце мое, Владыко. Ты даждь ми слово, Отчее Слово, се бо устне мои не возбраню, во еже звати Тебе: Милостиве, помилуй мя падшаго.

Премудрости Наставник, разума Податель, Учитель неразумных и нищих Защитник, утверди, вразуми сердце моё, Владыка. Ты дай мне слово, Отчее Слово, ибо вот я устам моим не возбраню взывать Тебе: «Милостивый, помилуй меня, падшего!»

* * *

Животные многопищные и тучные не могут бегать так скоро, как малопищный олень. Подобно сему чревоугодник не может быть так деятелен и благопоспешен в подвигах, как воздержный.

Святитель Филарет Московский

* * *

Начальник бесов есть падший денница; а глава страстей есть объедение.

Преподобный Иоанн Лествичник

* * *

Заповедь о посте имеет такую же древность, как и самый мир; первоначальная заповедь, данная Богом человеку, была именно заповедью о посте. «Поелику мы не постимся, то изринуты из рая! Потому будем поститься, чтобы снова взойти в рай», – говорит святитель Василий Великий.

Из книги «Евангельские беседы на каждый день года»

* * *

За обиду, какова бы она ни была, не до́лжно отмщать, но, напротив, прощать обидчика от сердца, хотя бы оно и противилось сему; и склонять его убеждением слова Божия: Если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших⁸⁴; молитесь за обижающих вас⁸⁵.

Не до́лжно питать в сердце злобы или ненависти к ближнему – враждующему, но должно любить его и, сколько можно, творить ему добро, следуя учению Господа нашего Иисуса Христа: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас⁸⁶.

Итак, если мы будем, сколько есть сил, стараться всё сие исполнять, то можем надеяться, что в сердцах наших воссияет свет Божественный, озаряющий нам путь к горнему Иерусалиму.

Преподобный Серафим Саровский

* * *

Бог, желая, чтобы мы освободились от столь многих и великих грехов, предложил нам путь краткий, лёгкий и удобный. Какой, в самом деле, труд – простить оскорбившему? Не прощение, но хранение вражды составляет труд. Напротив, освободиться от гнева и весьма легко тому, кто захочет, и это же доставляет спокойствие.

Святитель Иоанн Златоуст

* * *

Наше спасение совершается через тех, кто нас обижает, кто против нас враждует. Естественно, нам неприятно видеть этих людей, но мы должны знать, что они своими злобными проявлениями помогают нашему спасению, а сами себе этим вредят. Нам нужно заступиться за них перед Богом, молиться за них и ни в коем случае не отвечать им злобой.

Если каждый из нас вспомнит свою жизнь, то найдёт в ней много безобразного – такого, о чём никто не знает и наказание за что мы не понесли. Если мы не хотим заслуженного наказания за свои грехи, то не нужно добиваться и незаслуженного уважения к себе. Бог посылает болезни и скорби, в том числе и оскорбления от людей, только для того, чтобы нас смирить для нашей пользы. Поэтому обижаться не нужно. Нужно искренне считать себя достойным наказания. А пока мы так не считаем, пребывая в греховном нечувствии и неведении своих грехов, тем более нужно смиряться, тем более нужно терпеть тяготы, которые только и могут нас сокрушить. Преподобный Иоанн Лествичник писал: «Плачь о своих грехах, а если нет плача, то плачь о том, что нет плача».

Священник Константин Островский

Вот теперь время благоприятное, вот теперь день спасения⁸⁷. Да, наступило время благоприятное для того, чтобы приготовить себя к истинному покаянию. Кончились обычные дни житейской суеты, пустых мирских развлечений, наступил пост – святая Четыредесятница. Всё ли будем грешить и грешить? Не пора ли приостановиться? Не пора ли поглубже заглянуть в свою грешную душу: что она? насколько она может подвигом добрым подвизаться и течение поста совершить?⁸⁸ Готова ли она сбросить с себя тяжесть грехов, то есть забыть всё, что она в мире возлюбила, к чему очень привязалась, чем особенно увлекалась, в чём искала и находила для себя удовольствие? Если не готова (но где ей и быть готовой!), должна приготовиться.

Для того-то и учредила Святая Церковь особые дни говения; для того-то она и заповедует каждому из нас непременно, безотлагательно воспользоваться этими днями, поговеть в течение седмицы. Из семи недель можно выбрать одну, и уже так выбрать, чтобы всё время, по возможности, посвятить молитве, посту и внутреннему размышлению о своих грехах и немощах духовных. Из семи обыкновенных дней один день Господь повелел отдавать служению ради спасения души, а в посте требуется из семи недель одну неделю отдать совсем, всецело, чтобы служить только одному Господу, а всё остальное отбросить, забыть, потому что, сказано в Евангелии: не можете служить Богу и маммоне⁸⁹, то есть невозможно всей душой служить в одно и то же время Божиему и мирскому.

Святая Церковь каждый день в течение поста трижды зовёт тебя в Церковь: утром, перед полуднем и вечером, – иди, молись вместе со всеми предстоящими, слушай молитвы священника, чтение и пение на клиросе, слушай и старайся понять, уразуметь, что читают и поют. Всё, что здесь поётся и читается, – всё это призывает христианина к молитве, к посту, к размышлению о грехах, к сердечному сокрушению, к смиренному преклонению перед святейшим именем Божиим. Надо же молиться из глубины души, надо расшевелить, растрогать свою душу, чтобы чёрствое сердце смягчилось, умилилось, чтобы каждый поклон – и земной, и поясной – делался со страхом Божиим, со вздохом сердечным, от чистого умиления. Молиться надо и здесь, в доме Божием, и дома; молиться, когда идёшь в церковь и когда уходишь из церкви домой, и по пути надо молиться, про себя молитву творить, – без молитвы ничего не нужно делать. В дни говения не время думать о делах житейских, о том и о сем, а только о грехах, о немощах, о своих недостатках, о том, как бы отстать от той или другой привычки, как бы получше устроить свою жизнь ради душевной пользы, для приготовления к вечности. Христианин чаще должен размышлять о том, что сделал для нас Бог, какие великие, неисчислимые благодеяния мы получили от Него, как ради любви к нам, грешным, скверным, недостойным, не пожалел Он даже и Сына Своего возлюбленного, Единородного отдать на смерть крестную, дабы верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Не исчислить, не измерить, не описать всех неисчётных благодеяний любви Божией к нам! Дивны дела Твои, Господи! Да поможет нам Господь Спаситель, положивший жизнь Свою ради нашего спасения, положить ныне начало покаянию и исправлению!

«Постимся, братие, телесно, постимся и духовно» – так взывает Святая Церковь. Недостаточно одного воздержания в пище телесной. Одним только употреблением постной пищи не спасёшься, так же как и одними только наружными поклонами. У христианина всё наружное должно выходить из внутреннего – из души, из сердца. Иначе Господь скажет о нас то же, что сказал через пророка Исаию об иудеях, которые думали угодить Богу только внешностью, обрядами, а не духом: Этот народ приближается ко Мне устами своими и языком своим чтит Меня, сердце же их далеко отстоит от Меня: всуе же чтут Меня⁹⁰. Слышите? Всуе чтут, то есть напрасно, попусту бывает молитва, когда совершается без души. Такую молитву и молитвой нельзя назвать, это пустой обряд, это обман; такой обряд – мерзость перед Господом.

Что относится к молитве, то относится в одинаковой силе и к посту. Пост истинный не на пищу только простирается; он есть вообще воздержание во всём, что касается похоти плоти, похоти очес и гордости житейской: воздержание от излишнего сна, от всяких развлечений, даже тех, которые считаются невинными, от смеха, шуток, болтовни и от всяких вообще суетных разговоров, даже деловых, если только они касаются житейских, суетных попечений.

Говеющий должен чуждаться всего, что только может иметь хотя какое-нибудь отношение к мирской суете и обыденной жизни. Недаром некоторые святые подвижники налагали на себя обет молчания: наш язык нередко бывает нашим очень опасным врагом. Говение установлено для того, чтобы, воздержавшись от пищи телесной и занятий плотских, с большим удобством можно было бы позаботиться о хлебе духовном, питающем душу, о слове Божием, которое есть единое на потребу⁹¹.

Кто грамотен, пусть возьмёт душеспасительную книгу и, читая со вниманием, пусть назидается ею. Кто не знает грамоты, иди к грамотному из говеющих или вообще из людей богобоязненных и церковных и попроси его почитать что-нибудь святое и душеполезное. Постарайся, одним словом, так, чтобы времени свободного, праздного у тебя не было; праздность и всегда вредна, а во время говения тем более. В старину, бывало, говорили: «Праздность есть мать всех пороков». Это есть истинная правда.

Помните, православные христиане, что говение приведёт вас к таинству Исповеди, а потом, если Бог благословит, к Святому Причащению. Нужно приготовиться к принятию сих таинств, нужно строже, внимательнее испытать себя; а без испытания себя, без размышления, без сокрушения сердечного грешно приступать к святым таинствам. Да испытывает же себя человек и таким образом пусть ест от хлеба сего и пиет из чаши сей. Ибо кто ест и пьёт недостойно, тот ест и пьёт осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем⁹² – так говорит святой апостол Павел. Уразумейте слово: осуждение, и значит, погибель тому человеку, который хочет причащаться Святых Тела и Крови Христовой, а сам не рассуждает о том, какое это величайшее и ответственное перед Богом дело.

Братия! Что для нас может быть дороже нашего душевного спасения? Конечно, ничто. Вся цель нашей жизни – приготовление ко спасению, чтобы удостоиться доброго ответа на Страшном Суде Христовом и войти в радость Господа нашего. Кто понимает это, тот должен воспользоваться наступившим временем святого поста. Вот теперь время благоприятное, вот теперь день спасения.

Из книги «Простое евангельское слово»

Святитель Андрей Критский