26. Молитвы

Второму антифону также предшествует малая ектения и читаемая священником в алтаре молитва. Молитва второго антифона, в сущности, немногим отличается по содержанию от первой молитвы; первая молитва, как мы помним, была о храме, точнее говоря, о Церкви. И вторая – о Церкви; причем, как первая о Церкви применительно к содержанию храма этого, здесь и сейчас, в котором совершается Божественная литургия, так и здесь то же самое; здесь только появляется некоторый дополнительный оттенок; разумеется, и в первом случае можно было понять, что храм есть не архитектура, а собрание. Здесь более конкретным образом указывается на собранность всех участников литургии вместе.

Вот эта молитва. «Господи Боже наш...»¹⁸⁰ – «Спаси люди Твоя и благослови достояние Твое...» Тем самым сразу же дается понять, что прежде всего речь идет о том главном содержании храма, которое представляют собой люди во главе со священнослужителем, совершающим Божественную литургию. Причем здесь можно видеть, что прошение не просто обращено к милости Божией, чтобы Он «призрел милостивым оком» (как в первой молитве), а более конкретно и определенно речь идет о том вечнующем акте Божественного Промысла, особенным образом направленном на верующих людей, который называется спасение – «Спаси люди Твоя». И собственно, Божественная литургия есть один из узловых моментов, совершаемых, слава Богу, не единожды, а многажды, совершаемых ради всегда равного самому себе спасительного действия. Ибо в условиях земной действительности, после того как Христос первый раз преподал Своим ученикам Божественные Тело и Кровь Свои, это действие продолжает быть непрерывным и постоянным. Оно заключает в себе именно то содержание, которое является принципиально спасительным. Как гибель состояла именно в том, что оказались разлученными Бог и созданный, сотворенный Им человек через грехопадение, так и спасение именно в том и состоит, что им вновь совершается возвращение и единение с Богом, возникшее по причине действия Христова, многообразным, но наиболее активным, наиболее очевидным образом проявляемое через Божественную литургию, через Евхаристию. Евхаристия совершает единение с Богом и собранными литургически в храме людьми. Спасение по сути и означает единение. Поэтому слово спасение, хотя и включает в себя абсолютное и всеобщее содержание, имеет еще именно этот конкретный смысл – спасение через литургию, спасение через единение, совершаемое на Божественной литургии. Всегда, в любой момент Божественной литургии, о чем бы ни шла речь (а мы видим довольно многообразное содержание даже в самом начале литургии и довольно многообразное содержание словесное), она в конечном итоге всегда идет о спасении. И это позволяет неизбежно внимательно всматриваться в любой момент литургии с позиции самого таинства. И некогда будет совершение освящения Тела и Крови Христовых, и с позиции именно этого будущего «некогда» все слова приобретают подлинно существенный и значительный смысл¹⁸¹.

Итак, спасение совершается через таинство, а предваряется это содержание таинства и его ключевой смысл и главный момент литургического напряжения тем, что люди, собранные вместе, оказываются тем единством, которое является принадлежащим Богу, это Его «достояние»: «благослови достояние Твое». Благословение есть акт благодатной энергии Божества, направленный на предмет, ждущий этого благословения, чтобы быть сохраненным и освященным.

«Исполнение церкве Твоея сохрани». «Исполнение» – понятно ли слово? Исполнение – это полнота (плирома). Речь идет о том, чтобы насыщенность Церкви человеческим составом всегда оставалась неотменной и чтобы никогда ни один человек из тех, что сейчас наполняют храм Божий, не оказался исключенным из этой полноты¹⁸². Таким образом, «исполнение» имеет как один из главных смыслов «наполнение», «полноту», чтобы она осталась сохраненной, неизменной. Это чрезвычайно существенная просьба, обращенная к Господу, в том смысле и по той причине, что, по-видимому, вполне общеизвестным оказывается некий печальный факт, состоящий в том, что порою эта полнота изменяется не только в сторону увеличения, поскольку, слава Богу, люди новые приходят, поскольку и рождаются новые люди, и бывшие прежде в состоянии неверия приходят из этого своего тленного состояния, и тем самым полнота увеличивается, но происходят нередко изменения и в обратную сторону, в сторону умаления, уменьшения.

Здесь хотелось бы заметить, что это всегда должно касаться не только лично каждого человека, каждой личности, в которой совершается это действие умаления, т. е. попросту говоря, например, когда личность покидает храм, а тем самым и свое христианское жительство¹⁸³. Разумеется, это относится прежде всего к личности самого этого человека, поскольку религиозная жизнь каждой личности – это прежде всего дело самой этой личности. Но только такое понимание уводит от полноты церковного сознания и переживания Церкви как единства многих во Христе Иисусе и сводит все исключительно к личным конкретным жизненным содержаниям, но, хотя эти личные жизненные содержания всегда занимают ведущее место, они неполные, если не включают в себя полноту единения (или хотя бы просто отношения) со многими людьми.

Когда кто-нибудь живет исключительно своими индивидуалистическими представлениями и переживаниями, а значит, и волевыми интенциями, они неизбежно провоцируют разнообразные повреждения, разрушения, падения, и это особенно открыто манифестируется в различных человеческих и общественных отношениях. Порою здесь случаются ситуации совсем трагичные.

Например, каждый случай, когда из общины уходит кто-либо по какой бы то ни было причине, это не только личная трагедия, но и всегда умаление полноты Церкви, и оно должно быть значимым для каждого члена общины. Это не просто личное дело ушедшего из Церкви, это общее дело всех, и поэтому, зная, что такие факты возможны, необходимо всегда напряженно всматриваться в «полноту» церкви: не начинается ли с кем-нибудь трагический процесс удаления.

Великий дар свободы человека!

Но в силу этой свободы возможен и факт удаления от Бога и Церкви, и такие факты всегда разрушительны и для тела Церкви, хотя, разумеется, тело Церкви силою Святого Духа восстанавливается, жизнь идет.

Каждый такой уход – это словно прокол в воздушном шарике, когда через этот прокол утекает из него воздушное содержание. Но Бог заделывает эти проколы, и жизнь остается, и стремление воздушного шарика вверх продолжается, и жизнь Церкви не становится окончательно падающей по причине умаления ее бытия в результате того, что отдельные члены Церкви отпадают; но это всякий раз должно бы переживаться – всякий раз! – как не только личная трагедия человека, в котором совершается этот минус бытия Церкви, но трагедия общая, потому что Церковь есть единство всех, и умаление на любого члена горестно для любви, для переживания любви, в которую включен каждый член тела церковного. Происходит некое не просто драматическое, но и онтологическое изменение: исчез один только человека – и совершается какое-то сущностное изменение; оно восстанавливается, но восстанавливается только силою Божией и таинственным образом.

Когда происходят такие качественные изменения, болит сердце общины. И может быть, от каждого из людей кое-что может зависеть в силу их личных отношений с теми ближними, в которых наметилось начальное душевное разрушительное движение к тому, чтобы совсем сбежать, вполне предать; и от любви всех многое зависит в том отношении, чтобы закрыть страшную возможность человеку сбежать и предать, но все же в конечном итоге это дело остается как осуществление и личной свободы, и исключительной помощи Божией.

В связи с этим, как бы ни сильны были личные интенции живой и напряженной любви, отношений, возможностей внимательного нахождения верных действий и слов, но безусловно главное действие совершается Богом («без Мене не можете творити ничесоже» (Ин.15:5); и потому просьба к Богу обращена в словах этой молитвы («исполнение, Церкве Твоея сохрани»), которую, к сожалению, в церкви во время литургии слышать не могут, потому что, по существующей традиции, она читается не вслух, но в алтаре.

Вместе с тем внутреннее содержание этого текста должно быть содержанием души каждого, потому что все должны быть дороги всем, потому что все дороги Богу.

«Исполнение Церкве Твоея сохрани, освяти любящия благолепие дому Твоего...» Речь идет о всех тех, кто возлюбит красоту (благолепие) Дома Божьего, т. е. Церкви, и такое освящение всех, о ком идет речь в словах этой молитвы, в некотором смысле совершается почти автоматически по той причине, что Церковь и есть место освящения. И все, что совершается в Церкви, все таинства и чины церковные, слово проповеди и пр. – целостное содержание церковной жизни – направлены на то, чтобы все, что касается каждого человека, вводило его в область освященности, вводило в энергию освящения и тем самым приведения к святости.

И церковь – это, собственно, есть единственное пространство на земле, в котором совершается великое дело освящения всех и каждого, совершается всегда, но, правда, совершается всегда лишь при том участии, которое заключает в себе готовность принять тем, кто любит красоту божественную, дело освящения Божьего для себя лично. «Освяти любящия благолепие дому Твоего» ... Всех, кто опытно знает жизнь Церкви, даже и в буквальном, конкретном смысле этих слов, всех, кто любит красоту Божьего дома, обычно каким-то наиболее реалистическим образом касается этот акт Божественного освящения.

Почему-то получается так, что через само переживание красоты открываются в душе человека те каналы, которые и привлекают действия Божественного освящения. Как-то особенным образом в тех, кто переживает красоту Божественного замысла, являемого в Церкви, освящение становится особенно жизненным и действенным. Это совершается почти автоматически, для этого даже специально ничего делать не нужно; оказывается достаточным просто возлюбить красоту Божьего дома (разумеется, не во внешнем лишь только, по крайней мере, не только во внешнем архаически-декоративном образе, не только в образе того строения, которое включает в себя и архитектуру, и живопись, и священные тексты, и песнопения, и священнодействия).

Таким образом, все, что можно внешним образом выделить и показать, энергично сориентировав тех, кто ищет ориентации: «Вот то, что является очевидным фактом сияющей красоты Божией», – на самом деле оказывается не более чем выявлением внутренней красоты Божественного мира, с наибольшей энергией раскрываемого в жизни Церкви. Именно поэтому почти автоматически происходит акт освящения. Любящие красоту Божию и свое личное освящение, проходящее через канал этой любви, воспринимают это освящение естественным образом, для них это становится нормой внутренней жизни.

«Освяти любящия благолепие дому Твоего; Ты тех воспрослави Божественною Твоею силою и не остави нас, уповающих на Тя...» «Воспрослави», прослави Божественной силою, осени славою как напряженным мистическим содержанием Божественной жизни.

Прежде уже говорилось о содержании Божественной славы. Своими собственными усилиями и возможностями войти вполне в то бытие, которое обнаруживается как содержание Божественной славы, по существу, невозможно ни для какого бытия, ни для какого лица. И потому акт прославления есть как бы делегированное от Бога действие на всех, кто ищет возможности войти в это божественное содержание жизни.

Находясь в Церкви Божией и скрепляясь многочисленными нитями, словно энергетическими пронизанностями, – прежде всего, с Самим Божеством, со Христом, как с главою Церкви, а также со всеми членами, – все члены Церкви и вводятся в это облако высшей Божественной славы. Облако славы новозаветной гораздо более насыщенно, хотя почему-то менее ощутимо, чем облако славы, которое открывалось в описаниях ветхозаветных. Именно потому, что прославление участников Божественной литургии совершается только силою Божией (как в этой молитве и сказано), мы и просим об этом, зная, что никаким образом и никакой другой силою не совершается введение всех и каждого в это пространство славы, как одной только силой Божией, обычно мало понятной по своему действию.

«И не остави нас, уповающих на Тя». Оставить – это значит предоставить человека самому себе, своим собственным возможностям, своим собственным немощам (потому что своих автономных мощей нет, есть только немощи). Не оставить – значит продолжать всегда осуществлять процесс, имеющий глубокое охранительное и промыслительное содержание. Но когда в тех, кто обращается к Господу, работает упование, которое можно рассматривать как хороший психологический механизм, и оно открывает чрезвычайно сильное духовное основание для со-бытия Господа Иисуса Христа с верными Ему членами Церкви, «сила Божия в немощах совершается» (2Кор.12:9), и Бог не оставляет своих верных.

В возгласе «Яко Твоя держава и Твое есть Царство, и сила, и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь» подчеркивается иерархичный образа бытия Царства, с сознанием его структурности и динамичной высокой победительности.