XXX глава

Коронация Александра I состоялась в Москве 15 сентября 1801 года при огромном стечении народа.

В Успенском соборе молодого государя встретили певчие пением псалма: «Милость и суд»²⁵⁸ в ознаменование того, что эти царственные добродетели должны быть спутницами его в правлении. Когда было прочитано Евангелие, государь облечен был в порфиру, поднесенную первым священнодействующим митрополитом Платоном²⁵⁹, который, возложив руки на главу Александра I, молил Царя царствующих «помазати его елеем радования, облечь его силою с высоты, положить на главу его венец от камене честна, даровать ему долготу дней и скипетр спасения, посадить его на престол правды, оградить его всеоружием Святаго Своего Духа, покорить ему все варварские языки, всеять в сердце его страх Свой и к послушным – сострадание, показать его известнаго хранителя Святыя Кафолическия Церкви догматов, да судит люди в правде, нища в суде, спасет сыны убогих».

Затем митрополит Московский Платон поднес императорскую корону, которую Александр I возложил на себя...

Звон колоколов и гром пушек возвестили народу о совершении коронации.

Когда кончено было пение причастного стиха и открылись Царские двери, два архиепископа возвестили государю, что настало время царского миропомазания и причащения Святых Таин. Монарх сошел с трона и направился к Царским вратам; императрица следовала за ним. После совершения миропомазания государь введен был митрополитом в алтарь и у престола приобщился Святых Таин по чину царскому, а императрица приняла Святое Причастие в Царских вратах.

По окончании священнодействия митрополит Платон приветствовал венценосца следующими словами:

– Радуйся, помазанниче Господень! Радуйся, благодати ковчег! Радуйся, благоуханием помазания всех нас усладивший! Радуйся, сопричисленный к иерархии небесной! Радуйся, Церкви красото! Радуйся, всея России утверждение!

Из Успенского собора государь в порфире и короне, сопровождаемый митрополитом Платоном, среди торжественных восклицаний ликующего народа прошествовал в Архангельский собор на поклонение предкам своим, а затем – в Благовещенский собор на поклонение святыням.

На другой день после коронации владыка Платон поздравлял государя речью в Кремлевском дворце.

Владыка (ему было всего 64 года), покрытый сединами, казался тогда присутствующим иностранцам столетним старцем. Но это было лишь внешнее впечатление. «Не ослабев ни голосом, ни духом», митрополит произнес, быть может, свою самую знаменитую речь, которая иных восхитила, а многих испугала своей смелостью.

Обращаясь к государю, митрополит Московский Платон сказал:

– Вселюбезнейший Государь! Сей венец на главе Твоей есть слава наша, но Твой подвиг. Сей скипетр есть наш покой, но Твое бдение. Сия Держава есть наша безопасность, но Твое попечение. Сия порфира есть наше ограждение, но Твое ополчение. Вся сия утварь царская есть нам утешение, но Тебе бремя.

Бремя, поистине, и подвиг! Предстанет бо лицу Твоему пространнейшая в свете Империя, каковую едва ли когда видела вселенная, и будет от мудрости Твоея ожидать во всех своих членах и во всем теле совершенного согласия и благоустройства...

Но с ангелами Божиими не усумнятся предстать и духи злобы. Отважатся окрест престола Твоего пресмыкатися и ласкательство, и клевета, и пронырство со всем своим злым порождением, и дерзнут подумать, что, якобы под видом раболепности, можно им возобладать Твоею прозорливостию. Откроет безобразную главу свою мздоимство и лицеприятие, стремясь превратить весы правосудия. Появится бесстыдство и роскошь со всеми видами нечистоты к нарушению святости супружеств и к пожертвованию всего единой плоти и крови в праздности и суете.

При таковых злых полчищ укружении объимут Тя истина и правда и мудрость и благочестие им будут, сохраняя державу Твою, вкупе с Тобою, желать и молить: «Да воскреснет в Тебе Бог, и расточатся врази Твои!»²⁶⁰

Се, подвиг Твой, Державнейший Государь! Се, брань, требующая, да препояши меч Твой по бедре Твоей²⁶¹...

Вдохновенно произнося свое Слово, митрополит Платон в те минуты казался не архиереем, но пророком.

Одни, повторимся, восхищались его речью, другие предсказывали опалу за смелость высказанной правды.

– Как можно напоминать царю о человечестве в нагой простоте, без всякого отличия порождений и происхождений? – возмущались они. – Как предвещать, что вокруг престола будут пресмыкаться ласкательство, клевета и пронырство? Как предсказывать в присутствии двух императриц, что появится роскошь со всеми видами нечистоты к нарушению святости супружества?

Впрочем, возмущения смолкли, когда посланный от императрицы Марии Феодоровны известил митрополита Платона о награждении его наперсным крестом, украшенным алмазами.

– Видите, – говорил владыка окружавшим его с обыкновенною своею искренностью, – люди с лихостью, а Бог и государь с милостью.

По Высочайшему повелению речь митрополита Платона была напечатана и переведена на европейские языки. Вся Европа читала ее²⁶².

В день памяти Преподобного Сергия, 25 сентября 1801 года, Александр I со всею царскою фамилией посетил Троицкую Лавру. Накануне праздника члены царской семьи слушали всенощное бдение, а на другой день – Божественную литургию и проповедь митрополита Платона. Все приложились к святым мощам Преподобного Сергия в Троицком соборе. Преосвященный благодарил государя речью за посещение и благословил его святой иконой.

Толпы народа стеклись в обитель в эти дни.

При посещении Вифанского монастыря императрица Мария Феодоровна пожаловала владыке Платону полное архиерейское облачение своей работы.

В Москве, где праздновался день ее рождения, за приветственное Слово, сказанное митрополитом в Успенском соборе и особенно ей понравившееся, пожаловала она ему бриллиантовую панагию.

Затем двор и Святейший Синод оставили первопрестольный град и возвратились в Петербург.

***

По отъезде государя митрополит Платон продолжил заниматься устроением дел своей епархии. Выстроил новое здание для Троицкой семинарии на месте дворца царя Иоанна Грозного. В Махрищском монастыре соорудил новую церковь во имя Святой Троицы вместо прежней обветшалой; в Лавре покрыл медными позолоченными листами Троицкий собор и церковь преподобного Никона, а также большую главу на лаврском Успенском соборе и на Предтеченской церкви; устроил каменную плотину на пруду в Перервинском монастыре.

На содержание Вифанской семинарии владыка отчислил 20000 рублей. Троицкая же семинария пользовалась процентами с 10000 рублей, внесенных владыкой на имя Сергиевой Лавры. Суммы значительные.

Заботясь о совершенствовании знаний учеников Духовных школ, он направлял способнейших в Академию наук, в Московский университет, иногда в заграничные университеты, «собирать, как он сам выражался, плод познаний и с цветов светской учености».

Часто посещая любимые им учебные заведения, митрополит любил вступать с учениками в беседы. При этом за ним несли связку калачей, которыми он и награждал давших лучшие ответы. Любя владыку за простоту в общении, ученики, казалось, забывали о его чинах. Так, когда один из маленьких семинаристов получил от него задачу: выдумать какое-нибудь противопоставление, то тотчас же сказал:

– Собака чем старее, тем злее, а наш архипастырь чем старее, тем добрее.

Владыка не рассердился на малыша, а велел дать ему калач, потому что заметил, хоть и нескладно, но выразил тот свое доброе расположение²⁶³.

К детям у него было какое-то особенное, трогательное отношение.

Известный славянофил Д.Н. Свербеев писал, вспоминая о своем детстве:

«Трех- или четырехлетним ребенком возил меня отец в Ростов на поклонение мощам святителя Димитрия. По пути были мы в Вифании у Платона. Отец мой был знаком с ним. Мне приказано было поцеловать благословляющую руку, но Платон, взяв мою ручонку и сказав, что младенческая лучше его, грешной, облобызал ее... мудрый подвижник нашей Церкви».

Любопытные рассказы о молитвенной помощи митрополита Платона были напечатаны в книге архимандрита Антония (Медведева), наместника Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, «Монастырские письма»:

– Стоял я обедню в храме святого Лазаря, и два младенца в продолжение всей обедни кричали, что неприятно развлекает. После обедни говорю служащему: «В Лавре, когда так кричат дети, велят выносить их для общего спокойствия в храме Божием. Почему бы не поступать так и здесь?» Но он отвечает мне: «К нам таких-то и приносят, которые блажат, не спят и так кричат; такое у окрестных поверье, что по отслужении литии по святителю Платону им делается лучше, он детям помогает».

Сердечно тронул меня рассказ этот, и я отказался от совета выносить и выводить детей-крикунов. И действительно, между тем как я разговаривал с иеромонахом Ионой²⁶⁴, другой иеромонах отслужил литию, и дети замолчали, и матери спокойно пошли домой.

От многих я слышал о любви к детям святителя Платона, и в подтверждение Анна Алексеевна (Нестерова) в одно время рассказала следующее: «В одну грязную осень человек пять мальчиков прибежали из посада с босыми грязными ногами, а я с детьми в храме Лазаря стояла на ковре. Увидя их, преосвященный Платон нас свел с ковра, а их поставил, говоря: „Они, смотри-ка, три версты шли, а вы тридцать шагов“. Погладив детей и обласкав, после обедни в доме дал им изюма и чернослива и отпустил»²⁶⁵.

Да ведь, верно, с того и любил детей митрополит Платон, что сам до глубокой старости сохранил чистое сердце.