Век мужей апостольских (I и начало II в.)
Содержание
Часть 1. Ереси первовекового христианства и их мировоззрение Глава 1. Происхождение христианских ересей и их основа в синкретическом движении дохристианского мира Глава 2. Иудействующие еретики первохристианской эпохи Глава 3. Древнехристианские гностические секты Часть 2. О руководительных началах христианского вéдения по учению мужей апостольских Глава 1. Противоположение гностическому и евионейскому миросозерцанию учения христианского, как истины непреложной и по ее происхождению, и по содержанию Глава 2. Учение о Священном Писании как источнике непреложной христианской истины Глава 3. Учение о Священном Предании как руководительном начале христианской истины в Церкви и через Церковь Часть 3. Христологическое учение мужей апостольских Глава 1. Теологические основы христологии и идеи спасения Глава 2. Учение о Троице Христа Спасителя как Совершителя нашего спасения Глава 3. О спасении, как деле, совершенном Христом Богочеловеком Часть 4. Экклезиология мужей апостольских Глава 1. Общее учение о Церкви, как средоточии спасительных средств во Христе Иисусе Глава 2. Учение об иерархии Часть 5. Эсхатология мужей апостольских
Предисловие
В нашей отечественной богословской литературе христианское вероучение в его целом составе служит предметом исследования главным образом со стороны его систематической реконструкции. Обычно вся совокупность христианских вероучительных истин, составляющая результат многовекового опыта церковного сознания, служит предметом изучения как готовый материал в его конечном завершении, вне связи с историческими условиями, при которых сложился этот материал, как единое целое общехристианского сознания. По такому синтетическому методу априорного конструирования догматического материала и разработаны все наши отечественные курсы догматического богословия – известные системы догматики преосвященных: Макария, митрополита Московского; Филарета, архиепископа Черниговского; Сильвестра, епископа Каневского, и протоиерея о. Малиновского. Правда, в этих курсах, при обосновании и выяснении отдельных положений догматической системы христианского вероучения, приводится немало исторических справок, всевозможных исторических сопоставлений, особенно в курсе догматического богословия преосвященного Сильвестра. Но все эти экскурсы в область истории составляют здесь в большинстве случаев разрозненные элементы, не сведенные к единству одной общей картины исторического процесса, в результате которого и получилась наличность современного религиозного ведения, которым живет и питается Церковь. Между тем, и в теоретико-научном, а главное – в практическо-вероисповедном отношениях далеко не безразлично знать, как под влиянием различных исторических условий на основах единой и неизменной истины Христовой постепенно раскрывалось церковное сознание, прежде чем дойти до современного богатства идейного содержания и форм своего внешнего выражения.
Важное значение исторической репродукции христианского вероучения давно подмечено западноевропейским ученым миром, где и среди богословов католического направления, а больше всего – среди богословов направления протестантского давно уже вдет деятельная разработка христианского вероучения с исторической точки зрения. Таковы труды, издающиеся обычно под заглавием «История догматов» и принадлежащие перу историков-догматистов: католического направления – Klee, Zobl, Schwane, Kuhn, Bach, Tixeront; протестантского – Miinscher, Lange, Neander, Meier, Baur, Thomasius, Kliefoth, Schmid, Kahnis, a из новейших– A. Harnack, F. Loofs, R. Seeberg, N. Bonwetsch; англиканского – I. Newman, Shedd, Bethune-Baker. Уже этот один перечень западноевропейских трудов показывает, как широко поставлено в западноевропейском ученом мире изучение истории христианского вероучения.
Общей характерной чертой всех этих трудов является не одна ученая любознательность, а главным образом стремление связать позднейшее религиозное сознание с фактами первоначального христианства, вывести из этого последнего так или иначе то выражение религиозных идей, к которому сводится вероисповедная система современных католиков, протестантов, англикан. Таким образом, в основе этих работ вырисовывается апологетическая задача, которая, впрочем, не всегда направляется к прямым целям защиты христианства, а чаще всего ведется к его ниспровержению. Главным образом это нужно сказать относительно исторических трудов протестантских ученых рационалистического направления, к каким относятся особенно: Baur, Harnack, Loofs. Все это – писатели, которые в основу своего исторического прагматизма ставят предвзятую идею эволюционного развития христианства из элементов общечеловеческого религиозного сознания. Так, ставится у них ребром вопрос о самой сущности христианства как явления естественного порядка и развития.
Таким образом, наличность богатства западноевропейской учености в области исторической реконструкции христианского учения не только не облегчает задачу православного богослова, а значительно осложняет ее ввиду того, что антихристианский характер многих церковно-исторических исследований западно-европейского мира приковывает мысль исследователя уже не к одним только вероисповедным особенностям, а к решению кардинального и более широкого вопроса о самой сущности христианства.
В интересах нашей русской богословской науки, ввиду ясно обозначившихся теперь целей не только вероисповедных, но и общеапологетических, мы и предприняли настоящий труд, который ставит своей целью историческое обозрение фактов религиозного сознания, как оно отразилось в древней христианской письменности в творениях св. отцов и учителей Церкви. Помимо того, что наш труд идет навстречу давно назревшей для нашей русской науки потребности в исторической реконструкции христианских идей, он в значительной степени преследует цели практическо-вероисповедного характера. Ибо в противоположность католицизму и протестантству, которые давно уже прибегли в целях самозащиты к оружию истории, и русская православная мысль должна дать более или менее твердый и надежный отпор тем же оружием. Потребность в историческом конструировании христианских идей для русского богословия назрела еще и потому, что современные рационалистические секты, «растущие как грибы после дождя», как выражался Игнатий Богоносец по адресу гностиков, составляют плоть от плоти и кровь от крови современных течений протестантского богословия, а свои более глубокие корни скрывают еще в древности – в тех еретических сектах, которые были антитезой для богословствования св. отцов и учителей древней Церкви. Вот почему обширный отдел нашего исследования, отводимый обозрению древних еретических систем, имеет своей целью осветить не только историческую перспективу, при которой приходилось работать представителям древнехристианской положительной мысли, а в то же время объяснить и современные рационалистические движения, которые в сущности составляют повторение давно изжитого идейного содержания, но только несколько подновленного под влиянием общепротестантского немецкого рационализма.
В конструировании исторического материала мы стремились указать не только голый факт, но главным образом осмыслить его через сопоставление с общим направлением религиозной мысли известной эпохи, чтобы тем самым обрисовать общий религиозный кругозор представителей древнего христианства. В данном случае мы имели в виду разбить явно тенденциозное стремление протестантской учености, старающейся представить древнюю христианскую мысль не как ясно осознанное мировоззрение, а как конгломерат одних только отрывочных сентенций, из которых, якобы, только впоследствии, путем эволюции, создалось нечто цельное и связное, что и послужило основой «кафолического» богословия.
Наш труд рассчитан на изучение и историческое обозрение главным образом первичного христианского сознания первых трех веков христианства, для каковой цели мы и преднаметили первые два тома: первый том – для эпохи мужей апостольских и второй – для эпохи христианских писателей II и III вв. Третий том нашей работы, имеющий обнять эпоху Вселенских соборов, будет посвящен главным образом концентрическому изучению тех точных формул, которые были разработаны в данную эпоху в связи с уяснением той или иной истины христианского вероучения1.
Казань. 1915 г. Январь 25-го
Введение
Общая характеристика литературной эпохи мужей апостольских. Состав литературных произведений этой эпохи. Состояние вопроса о вероучении мужей апостольских в западной и русской богословской науке. Вытекающие отсюда задачи историко-догматического труда. Общая схема и план исследования.
Христианская патристическая письменность открывается рядом произведений, принадлежащих перу так называемых мужей апостольских. Эти произведения составляют в целом совершенно особую христианскую литературную эпоху, резко отграниченную от всех последующих литературных течений – и по происхождению, и по форме, и по приемам богословско-литературного творчества. По своему характеру и основному тону творения мужей апостольских ближе всего примыкают к священной письменности Нового Завета и составляют как бы ее естественное продолжение и завершение. Прежде всего, авторами произведений означенной эпохи являются так называемые мужи апостольские, т. е. непосредственные ученики самих апостолов и очевидцы их религиозно-просветительной деятельности. Отсюда, естественно, на всей письменности мужей апостольских лежит отпечаток близости ко временам апостольским, к чисто апостольскому духу христианского учения: авторы в большинстве случаев говорят словами и выражениями самих же апостолов и в подтверждение своих богословских положений обычно приводят целый ряд цитат из апостольских писаний. По приемам литературного творчества все произведения мужей апостольских, как и апостольские писания, отличаются непосредственностью религиозного чувства, особой патриархальной простотой и задушевностью чисто отеческого тона в обращении с читателями. В них та же непосредственность религиозно-богословского творчества, полная отрешенность от современных им внехристианских идей, с которыми авторы не находят даже нужным вступать в какое-либо даже внешнее соприкосновение. Религиозная мысль мужей апостольских, как и у апостолов, замкнута в круге положительного христианского учения, которое и прививается сознанию верующих – прямо, без всяких особых доказательств, как ряд истин – самоочевидных, непререкаемых, не допускающих никакого сомнения. Естественно, нет у мужей апостольских и полемики, составляющей столь характерную особенность последующих литературных течений: произведений апологетов II и III вв., отцов-полемистов ex professo – Иринея Лионского , Тертуллиана и пр. Творения мужей апостольских, как и апостольские произведения, написаны в форме бесед пастырей со своими пасомыми, верными сынами Церкви, которые, по-видимому, еще мало интересовались «препретельными человеческия премудрости словесами»2 и всецело обращали свои взоры в сторону положительного выяснения истины Христовой3, чтобы, таким образом, иметь возможность отграничить в своем сознании истину Христову от чуждых ей наслоений иудейского и языческого религиозного мировоззрения. Вот почему все произведения мужей апостольских написаны с оттенком некоторого охранительного ригоризма и соединяются с решительным запрещением верным сынам Церкви вступать в какое-либо, даже чисто внешнее, общение с еретиками4.
К произведениям века мужей апостольских относятся: «Послание» ап. Варнавы (написанное около 72 г.), «Учение 12 апостолов», принадлежащее перу неизвестного автора (70‒100 гг.), «Пастырь» Ерма (93‒101 гг.), «Первое послание к Коринфянам» св. Климента Римского (93–97 гг.), «Изъяснение Господних изречений» Папия Иерапольского (в нач. II в.), семь посланий св. Игнатия Богоносца: к Ефесянам, Магнезийцам, Траллийцам, Римлянам, Филадельфийцам, Смирнянам и Поликарпу (107 г.) и «Послание к Филиппийцам» св. Поликарпа Смирнского (108 г.)5. Тесную связь с указанными творениями имеет еще так называемое «Второе послание к Коринфянам св. Климента Римского». Это произведение, хотя не входит прямо в состав литературы мужей апостольских, но несомненно появилось еще в самую раннюю христианскую эпоху и составляет как бы дополнение к ней уже по одной связи с именем мужа апостольского – св. Климента6. Подлинные творения мужей апостольских по времени своего написания относятся к периоду от 70 до 108‒116 гг. по Р.X., следовательно, составляют достояние очень ранней послеапостольской эпохи христианства, почти совпадающей со временем написания и самих апостольских произведений7. Как письменность, очень близкая к «колыбели христианства», имеющая непосредственную хронологическую связь с реянием апостольской проповеди, произведения мужей апостольских, особенно в виду вышеуказанных особенностей их религиозно-богословского творчества, имеют, бесспорно, особенный авторитет в глазах православного исследователя-богослова и занимают, также бесспорно, важное положение в истории христианского вероучения. Недаром у древних христиан все вообще творения мужей апостольских пользовались особым уважением, а некоторым придавалось даже значение канонической письменности8.
Как это ни странно, но со стороны современных западноевропейских ученых исследователей мы видим совершенно иное отношение к письменности мужей апостольских, не соответствующее важности ее исторического положения. Протестантские ученые рационалистической школы (Ричля и его учеников) в общем очень неблагосклонно смотрят на творения мужей апостольских и всячески стараются умалить их бесспорно высокую ценность. Со стороны протестантской богословской науки, сплошь построенной на предвзятых религиозно-философских посылках, а не на строго беспристрастном историческом анализе, – конечно, и нельзя ожидать беспристрастно-благосклонного отношения к данным произведениям, в которых находится слишком много фактов, решительно не согласующихся с заранее придуманными рационалистическими теориями и с вероисповедными особенностями протестантства.
Чтобы так или иначе парализовать значение неприятных историчеcких документов, протестантские ученые очень долгое время и прибегали к обычному для них приему – к отрицанию подлинности произведений мужей апостольских. И только после того, как серьезная и беспристрастная критика безвозвратно разрушила в этом отношении иллюзии протестантской рационалистической науки и установила, как факт несомненный, достоверность авторства мужей апостольских для спорных произведений, протестантские ученые стали атаковать неприятную им письменность уже с другой стороны. Они теперь в большинстве случаев стараются свести на нет самое значение литературной эпохи мужей апостольских в вероучительном отношении. По их мнению, эта эпоха дает слишком слабые штрихи, чтобы ими можно было пользоваться для твердых и незыблемых исторических построений и выводов. Вероучение мужей апостольских – это детский лепет седой христианской старины, ничем существенно не возвышающийся над уровнем миросозерцания апостольской эпохи. «Послание Поликарпа, – говорит, например, Швеглер, – это тень пастырских посланий ап. Павла... оно представляет необыкновенно бедную, слабую и бессвязную компиляцию ветхо- и новозаветных мест Св. Писания, тривиальное сопоставление общих мест, литургических формул и моральных увещаний»9. Насколько вообще отрицательно настроена протестантская ученость в отношении к творениям мужей апостольских, можно заключать и из того факта, что в многочисленных немецких «Dogmengeschichte» мировоззрению мужей апостольских уделяется более чем скромное место. Обычная немецкая ученая обстоятельность, доходящая в иных случаях до скрупулезности, в данном случае отступает на задний план и заменяется столь необычным лаконизмом, которым явно прикрывается сознательное нежелание немецких ученых вступить в обстоятельное исследование обоюдоострого для них богословского материала. В высшей степени характерно для западной богословской науки почти полное отсутствие в ней специальных монографий по вопросу о вероучении мужей апостольских. В данном отношении среди необъятной литературы, так или иначе связанной с изучением литературной эпохи мужей апостольских, одиноко выделяется только единственный специальный труд (католика) I. Sprinzl'я под заглавием «Die Theologie der apostolischen Fater. Eine dogmengeschichtliche Monographie». Wien, 1880, – труд, рядом c которым можно поставить с некоторой натяжкой разве еще только исследования: I. Donaldson'a– A critical history of Christian literaturę and doctrine from the death of the Apostles to the Nicene concil. Vol. 1: The Apostolical Fathers. A critical account of their genuine writings and of their doctrines. London, 1864; C.M. Schneider'a – Das apostolische Jahrhundert ais Grundlage der Dogmengeschichte. Regensburg, 1889–1890; A. Stahl'n – Patristische Untersuchungen: 1. Der erste Brief des römischen Clemens; 2. Ignatius v. Antiochien; 3. Der «Hirt» des Hermas. Leipzig, 1901; W. Wrede – Untersuchungen zum ersten Clemensbriefe. Göttingen, 1891, и D. Völter'a– Die apostolischen Vöter neu untersucht. Bd. 1: Clemens, Hermas, Bamabas. Leiden, 1904, – которые наряду c общими историко-библиографическими вопросами анализируют более или менее обстоятельно и вероучение тех или других мужей апостольских10.
He посчастливилось мужам апостольским и в нашей русской богословской науке. До сих пор их вероучение в форме целостного и всестороннего воспроизведения не было у нас предметом особого специального исследования. Только по отдельным вопросам вероучения мужей апостольских можно получить сведения в разных монографиях историко-догматического характера:
а) по вопросу о Лице Господа нашего Иисуса Христа – в сочинении проф. В. Снегирева «Учение о Лице Господа Иисуса Христа в первых трех веках христианства». Казань, 1870. C. 115‒131
б) по вопросу о благодати – несколько отдельных фактов в монографии проф. А. Катанского «Учение о благодати Божией в творениях древних св. отцов и учителей Церкви до блаж. Августина». СПб., 1902. С. 47‒54
в) по вопросу о Церкви в связи с учением об иерархии – в только что вышедшей диссертации В. Троицкого «Очерки из истории догмата о Церкви». Сергиев Посад, 1913. С. 92‒105, 216‒253, и отчасти у В. Мышцына в его сочинении «Устройство христианской Церкви в первые два века». Сергиев Посад, 1909. С. 268‒329
г) по вопросу о церковном Предании – в труде проф. Π.П. Пономарева «Священное Предание как источник христианского ведения. Учение о Св. Предании в древней, преимущественно Восточной, церкви». Казань, 1908. С. 6‒16, и, наконец,
д) по разным догматическим вопросам можно найти выдержки в капитальном труде о. архимандрита Сильвестра «Опыт православного догматического богословия (с историческим изложением догматов)». Киев. 2-е изд. 1884, и в догматических системах митрополита Макария Московского, архиепископа Филарета Черниговского и протоиерея о. Малиновского.
При всей ценности частичного воспроизведения вероучения мужей апостольских, означенные ученые труды страдают одним общим недостатком. Они не дают целостного представления о мировоззрении писателей данной эпохи и не показывают генетической связи между отдельными пунктами их вероучения. Мы совершенно согласны с мнением проф. В.А. Снегирева, что «все писания мужей апостольских написаны без всякой (видимой) системы, под влиянием сильного чувства и горячей ревности по вере»11, но было бы полной несправедливостью по отношению к мужам апостольским сказать, что в общем построении и выражении вероучения они мыслили бессвязно, не отдавая себе отчета о взаимоотношении религиозных идей. За внешней бессвязностью расположения материала у них, несомненно, скрывается стройное мировоззрение, объединенное строгой последовательностью мысли и логическим взаимоотношением религиозных идей. Их религиозное мировоззрение – далеко не «детский лепет» еще непроясненного религиозного сознания, как это склонны утверждать протестантские ученые-эволюционисты, а выражение твердо установленной религиозной концепции и глубоко продуманного миросозерцания, которое переживалось не только пламенным сердцем, но и мыслью. Вот почему у мужей апостольских за внешней формой скрывается более широкий круг воззрений, более широкое содержание мыслей, не совпадающих часто с их формальным выражением. Словом, и по отношению к письменности мужей апостольских мы встречаемся с таким явлением, которое и после долгое время составляло удел писательских приемов отцов древней Церкви. Религиозная мысль, несомненно, с самого начала христианства работала на основах глубоко продуманного и ясно осознанного мировоззрения, но на первых порах она еще как бы не укладывалась вся целиком в определенные и законченные литературные формы – отчасти по причине невыработанности богословского языка, а отчасти по самим условиям появления литературных произведений. Как мы уже говорили, произведения мужей апостольских представляют из себя не ученые трактаты, разработанные в тиши и уединении ученого кабинета по всем правилам учено-литературного творчества, а простые отеческие беседы, появившиеся под живым впечатлением религиозного настроения и по поводам, требовавшим немедленного ответа на животрепещущие злобы дня религиозной жизни12. Естественно, что в таких произведениях, где не могло быть и речи о тщательной литературной обработке, многое оставалось недоговоренным, некоторые мысли, волновавшие ум и сердце, только слабо намечались и не вполне отображались в соответствующих литературных формах. Задача исследователя-историка, таким образом, осложняется необходимостью подметить в произведениях мужей апостольских самый дух их учения, а не сосредоточивать своего внимания исключительно только на формальной стороне дела13. Словом, по состоянию объекта исследования необходимо применить по отношению к творениям мужей апостольских в самых широких размерах экзегетику не только слов, но и самых мыслей изучаемых авторов.
Внимательное изучение произведений мужей апостольских открывает в них еще следующую особенность чисто методологического свойства. Мужи апостольские, касаясь вероучения, старались, по возможности, отобразить наиболее выпуклые и существенные стороны христианства, утвердить самые основы, из которых естественно у них вытекали все частности христианского мировоззрения. Религиозная концепция мужей апостольских в конечном итоге сводится, собственно, к трем главным вопросам религиозной интуиции – христологии, экклесиологии и эсхатологии. Причем христология занимает первенствующее положение религиозной проблемы, предрешающей точку зрения и по двум остальным вопросам, т.е. экклесиологии и эсхатологии. Связь между этими пунктами христианского учения устанавливается самая тесная– до такой степени тесная, что исследователю представляется полная возможность с логической достоверностью недосказанное по одному вопросу восполнять материалом, высказанным по другим вопросам. Это обстоятельство в значительной степени облегчает задачу исследователя-историка и дает ему возможность восстановить последовательную цепь фактов, характеризующих вероучение мужей апостольских как стройное мировоззрение.
Протестантские ученые рационалистической школы (школы Баура и Штрауса), склонные усматривать в недрах древней христианской Церкви внутреннюю борьбу религиозных идей, отражение этой борьбы находят и в произведениях мужей апостольских, в тех фактах, где обнаруживается, по их мнению, несогласие по основным вопросам вероучения. Внимание ученых критиков, ввиду этого, и сосредоточивается главным образом на раскрытии этого несогласия, а конечной целью их ученой репродукции служит сведение письменности мужей апостольских к целому ряду диссонансов. Насколько правы в данном случае представители немецкой рационалистической школы, мы покажем в своем месте при самом исследовании фактов вероучения, а теперь – во вступительном очерке – мы должны отметить по отношению к мировоззрению мужей апостольских бесспорный для нас факт замечательного единства их религиозных идей. И Климент с Ермом в Риме14, и Игнатий Богоносец в Антиохии, и св. Поликарп в Смирне, и Варнава с автором «Учения 12 апостолов» в кругах иерусалимских15, и Папий в Иераполе Фригийском, все эти писатели, несмотря на различие территориальных условий их жизни, мыслили в полном согласии и единении между собой, по крайней мере, по существу поставленных ими на разрешение религиозных проблем. Если и можно усмотреть в их мировоззрении некоторые черты различия, то все они касаются не существа вероучения, а внешней формы его выражения и объясняются, конечно, прежде всего индивидуальными особенностями авторства и, затем, разностью точек зрения в постановке вопросов – в зависимости от внешних условий происхождения самих произведений. Авторство – тем более, оригинальное – всегда налагает на произведения печать индивидуализма, с которым, впрочем, может прекрасно уживаться единство идейное, как это мы и видим в письменности мужей апостольских. Единство религиозных идей в их произведениях явно возводится ими в принцип ввиду того, что в основе их миросозерцания лежит, несомненно, общецерковное сознание, которое и было для них от начала и до конца руководящим началом. В своем месте мы подробнее коснемся вопроса об идейном единстве вероучения мужей апостольских – того вопроса, который в глазах православного исследователя-историка имеет особое значение и составляет исходное начало его собственных исторических репродукций, не согласующихся с выводами протестантской рационалистической науки.
Ввиду особо важного значения эпохи мужей апостольских, как начальной в истории христианского вероучения, ввиду тех ее особенностей – идейного и методологического характера, которые только что указаны нами, мы намерены сделать эту эпоху предметом особо тщательного изучения, и самое вероучение мужей апостольских, представленное в форме стройного мировоззрения со всеми присущими ему особенностями, положить в основание наших дальнейших историко-догматических очерков. В расположении вероучительного материала мы будем придерживаться концепции, установленной самими же мужами апостольскими. Таким образом, изложение их вероучения мы разделяем на три части в соответствие трем главным догматическим вопросам– христологии, экклесиологии и эсхатологии, на которых зиждется религиозная репродукция мужей апостольских. Причем в качестве введения в их догматическую систему мы предпошлем еще две части, из которых в первой рассмотрим отрицательные религиозные идеи (ереси), в противоположность которым им пришлось раскрывать положительную христианскую истину, а во второй – общие руководительные начала религиозной интуиции мужей апостольских. По самому положению вопроса об учении мужей апостольских в западноевропейской науке (особенно рационалистическо-отрицательного направления), нам придется придать своему исследованию в значительной степени оттенок апологетический – особенно в тех случаях, когда отрицательная критика сознательно или несознательно старается затемнить и исказить подлинную мысль авторов. Руководительным началом своей антикритики мы ставим тщательное и непосредственное изучение подлинного текста творений мужей апостольских и выяснение подлинной мысли авторов при помощи научной прагматической экзегетики. В основание изучения текста мы полагаем издание творений мужей апостольских, сделанное под редакцией Гебгарда, Гарнака и Цана16. К этому изданию приурочены и все наши ссылки на творения изучаемых авторов.
* * *
Примечания
В печати появился, как известно, только I том фундаментально задуманного Л.И. Писаревым исследования. Неизвестно, были ли написаны остальные тома, или же ученый прекратил свою работу в связи с неблагоприятными обстоятельствами данного времени. – Прим. Издателя.
Игнатий Богоносец. Ad Smyrn. IV, 1: «Я предохраняю вас (смирнских христиан) от зверей в человеческом образе, которых вам не только не должно принимать к себе, но, если возможно, и не встречаться с ними, а только молиться за них, не раскаются ли они как-нибудь»; ср.: Ad Ephes. VII, 1.
Игнатий восхваляет ефесских христиан за то, что они «не слушают никого, кроме Иисуса Христа, проповедующего истину». См.: Ephes.VI: 2; ср.: XI:2.
Весь указанный состав произведений мужей апостольских в настоящее время в патрологической науке считается более или менее твердо установленным фактом, не возбуждающим сомнения ни в отношении принадлежности произведений тому или другому апостольскому мужу, ни в отношении момента появления их в свет. Правда, еще и теперь тенденциозная историческая критика не оставляет надежды поколебать историческую достоверность и подлинность некоторых отдельных произведений века мужей апостольских, но без явного успеха. Нужно отметить, что «Послание Варнавы» – наиболее оспариваемое произведение и имеет громадный рад противников подлинности и принадлежности его апостольскому мужу Варнаве. С легкой руки Гуго Менарда и Луки д’Ашери, первых издателей «Послания» (1645 г.), подлинность этого произведения (или в целом составе, или в отдельных частях) оспаривали: Ушер, Папеброх, Александр Наталис, Реми, Кальмэ, Люмпер, Даллей, Синцер, Ривет, Тиллемон, Котелерий, Удэн, Иттиг, Мюнстер, Вальх, Спонгейм, Землер, Мозгейм, Ульман, Неандер, Гуг, Дёллингер, Винер, Лянген, Фесслер, Рейтмайер,Гефеле, Дрессель, Блэк, Гильгенфельд, Мюллер, Кайзер, Шенц, Дональдсон, Гарнак, Вейцзеккер, Браунсбергер, Барденгевер и из русских проф. Скворцов. (См. особенно подробное исследование вопроса о подлинности с доводами «за» и «против» у Браунсбергера: «Der Apostel Bamabas. Sein Leben und der ihm beigelegte Brief. Mainz, 1876», a также в «Prolegomena» к изд. Творений мужей апостольских Гебгарда и Гарнака и в «Чтениях по патрологии» проф. Д.В. Гусева. Казань, 1895. С. 80‒102.) К числу защитников подлинности «Послания» принадлежат: Исаак Воссиус, Каве, Дю-Пэнь, Нурри, Галланди, Флёри, Паг, Каловиус, а из новейших: Арнольд, Шенкель, Генке, Рёрдам, Мёлер, Франке, Гизелер, Альцог, Гейм, Гейдекке, Ниршль, Фреппель и из отечественных богословов: преосв. Филарет Черниговский (в «Учении об отцах Церкви»), свящ. П. Преображенский (в предисловии к изданию «Творений мужей апостольских»), проф. Д.В. Гусев (там же). Весьма важно отметить, что Браунсбергер, противник подлинности «Послания», в итоге своих заключений замечает, что многие возражения, сделанные против подлинности, скорее говорят за подлинность, чем против нее (Nicht stichhaltige Beweise für die Unӓchtigkeit d. Barnabas Briefes. Cm.: Op. cit. Theil. II. Abschn. IV, § 5. S. 228‒247). ― «Первое послание к Коринфянам» св. Климента Римского, напротив, почти не подвергалось сомнениям в подлинности даже со стороны отрицательной немецкой критики. Особенно настойчивыми защитниками его подлинности являются: Гефеле (Patrum Арр. Орр. ed. 1, Prolegomena. Р. XXX sq.), Гильгенфельд (Die apostolisch. Vӓter, 1853. S. 53 sq.), Липсиус (De Ciem. R. ep. ad Cor. priore disquisitio. 1855. P. 146, n. 3), Ляйтфут (S. Clement of Rome. 1869). Противниками подлинности (которые, пo выражению издателей Patr. apostoł, opera, Гебгарда и Гарнака, scrupulos foveant) являются только: Неандер (Gesch. d. christl. Relig. 1843. Bd. I. S. 1136), Швеглер в особенности (Nachapost. Zeitalt. Bd. II. S. 127) и Фолькмар (Εν. Marcions. P. 176). – Bce семь посланий Игнатия Богоносца, пережив длительную историю отрицательного отношения к их подлинности (со стороны главным образом Даллея, Кюртона и Бунзена), теперь, после обстоятельного историко-критического исследования текста посланий, представленного Цаном (Ignatius ѵ. Antiochien. Gotha, 1873) и подтвержденного исследованиями Функа (Die Echtheit der Ignatianischen Briefe. Tübingen, 1883), Ляйтфута (The Apostolic Fathers. Part II. Vol. II) и Гарнака (Gesch. d. altchristl. Litt. II, 1.1897. Vorrede), признаются несомненно подлинными произведениями Игнатия в распространенной греческой редакции, так что все возражения против подлинности, по замечанию Гарнака (Ор. cit.), должны отойти в область предания. – «Послание св. Поликарпа к Филиппийцам», имеющее тесную связь с посланиями и личностью Игнатия, естественно, и в вопросе о подлинности находится в полной зависимости от такого или иного решения вопроса о произведениях св. Игнатия. Вот почему все писатели, высказывавшиеся против подлинности посланий Игнатия, были враждебно настроены и по отношению к посланию св. Поликарпа, и наоборот. Вот почему теперь, когда подлинность посланий Игнатия твердо установлена такими авторитетами исторической богословской науки, как Цан, Функ, Ляйтфут и Гарнак, и подлинность послания Поликарпа не встречает более серьезных возражений и утверждается, как факт несомненный: Цаном (Ор. cit. S. 494‒511), Функом (Die Echtheit der Ignatianischen Briefe aufs neue vertheidigt. Tübingen, 1883. S. 14‒42), Ляйтфутом (The Apostolic Fathers. Part II: S. Ignat., S. Polycarp. London, 1885, 1889) и Гарнаком (Gesch. d. altchristl. Litt. II, 1. S. 384, 400), который «в самом послании Поликарпа не находит никаких оснований» в пользу признания его неподлинным произведением, особенно после научного подтверждения подлинности посланий Игнатия (Ор. cit.). – По вопросу о происхождении «Пастыря Ерма» в новейшей богословской науке существуют два главных и совершенно противоположных течения: одни ученые, основываясь на внешних свидетельствах Иринея, Оригена, Евсевия и Иеронима, признают автором «Пастыря» Ерма, мужа апостольского (в Послании ап. Павла к Римлянам: 16:14) и современника Климента Римского, умершего в 101 г. (Гааб, Цан, преосв. Филарет Черниговский, свящ. П. Преображенский, проф. Д.В. Гусев); другие же ученые, основываясь на свидетельстве одного древнего фрагмента (от 170 г., по мнению Креднера в «Zur Geschichte d. Kanons». S. 93), открытого Мураторием, признают автором «Пастыря» Ерма, брата Пия I, Римского епископа, занимавшего кафедру между 140‒155 гг. (Гефеле, Ричль, Бунзен, Гагеман, Брюлль, Функ, Шталь, проф. Скворцов и мн. другие). Таким образом, по мнению первых, «Пастырь» появился не позднее 101 г.; по мнению вторых – в середине II столетия. Наряду с этими двумя мнениями, обозначилось еще третье – с различными индивидуальными оттенками – течение, которое можно назвать примирительным. По мнению ученых этого лагеря, «Пастырь» есть продукт коллективного творчества двух или даже трех лиц, живших на протяжении времен первого Ерма (101 г.) и второго Ерма (ок. 150г.).Шампани (Les Antonins. 2 ed. Paris, 1863) и Геранже (5. Сéсіlе et la société romaine aux deux premiers siècles. 1874) считают Ерма, мужа апостольского, автором «Видений», а Ерма, брата Пия I, автором «Заповедей» и «Подобий». Гильгенфельд (Pastor Hermae. 1881), кроме двоих Ермов, предполагает участие еще третьего автора. Линк (Die Einheit d. Р. Η. 1888), Баумгартен (Die Einheit d. Hermas-Buch. 1889) и Гарнак (Chronologie d. altchr. Litt. bis Euseb. 1897. S. 257), защищая единство автора, растягивают составление произведения на целые десятилетия. Мёлер (Patrologie), co своей стороны, высказывает очень правдоподобную гипотезу, по которой Ерм, муж апостольский, выставляется автором оригинала, а Ерм, брат Пия I, автором латинского перевода. – «Учение 12 апостолов» вероятнее всего появилось никак не позднее конца I в., – именно на протяжении последней четверти I в. (согласно основательным доводам – Функа, Цана, Шаффа, Массебье, Лянгена, Барденгевера), хотя некоторые ученые перебрасывают это произведение во II в.: в период от 120 до 160 г. (Вриенний, Гарнак, Фолькмар), от 160 до 190 г. (Гильгенфельд), от 160 до 200г. (Кравуцкий), а некоторые даже переносят в IV в. и далее, но совершенно произвольно. По мнению Сабатье, Мюнхена, Вестмана и др., произведение могло появиться даже в середине I столетия, ранее посланий ап. Павла.
Хотя так называемое «Второе послание Климента Римского к Коринфянам» никто из ученых исследователей не решается признать подлинным произведением апостольского мужа, но тем не менее происхождение памятника не отодвигается далее 130–160 гг. христианской эры (Ричль, Гильгенфельд, Дрессель, Гефеле, Ляйтфут). Обычно это послание издается в ряду произведений мужей апостольских, вслед за «Первым посланием Климента к Коринфянам», и анализируется в связи с содержанием других произведений эпохи. Тем более что это произведение, не расходясь в области вероучения с произведениями мужей апостольских, со своей стороны дает весьма ценные и важные догматические разъяснения.
Произведения, известные с именем Дионисия Ареопагита, мужа апостольского, и «Послание к Диогнету» мы исключаем из состава произведений мужей апостольских: первые – в виду неопровержимо доказанной их неподлинности (Скворцов К.И. Исследование вопроса об авторе сочинений, известных с именем Дионисия Ареопагита. Киев, 1871; Koch D. Pseudepigraphische Charakter d. Dionysischen Schriften. Тheolog. Quart. 1895.3. S. 353‒420), a второе – в виду связи eгo с апологетической литературой II в. Весьма возможно, что «Послание к Диогнету» принадлежит апологету Аристиду Философу (нач. II в.), как это доказывают: Kihn. Der Ursprungdes Briefes an Diognet. 1882 и Dulcée. L’apologie d’Aristide et l’épitre à Diognet. Revue des questions historiques. T. 28.1880. P. 601‒612.
Из посланий ап. Павла шесть были написаны до 60 г. (к Солунянам первое – около 54 г., к Солунянам второе – 54 г., к Галатам – 55 г., к Коринфянам первое и второе – 58 г., к Римлянам – 58 г.), остальные восемь посланий – после 60 г. (к Ефесянам – 60 г., Колоссянам – 62 г., Филимону – 63 г., Филиппийцам – 64 г., Евреям – 64 г., Титу – 64 г., Тимофею первое – 65 г., Тимофею второе – 67 г.), Послание ап. Иакова – до 70 г., Послание Петра первое – около 64 г., второе – около 67 г., Послания Иоанна все три – в конце I столетия, Послание Иуды – между 81 и 96 г.
Так, Ориген (Comm. in Epist. ad Rom. XVI, 14) называл «Пастырь» Ерма книгой «весьма полезной» (valde utilis) и «боговдохновенной» (divinitus inspirata); Иероним (De vir. illustr. Cap. 10) тот же «Пастырь», ввиду его полезности и назидательности, ставил наряду с Премудростью Соломона и с книгами Сираха, Юдифи и Товита, а Ириней Лионский (Adv. haer. IV, 20) по отношению к «Пастырю» употреблял наименование γραφή, т.е. такое наименование, которое прилагалось в древности вообще к книгам Св. Писания. – «Послание Варнавы» Ориген (Contra Celsum. I, 63) называл «соборным» или «кафолическим», обозначая этим, очевидно, его общецерковную известность и высокий церковный авторитет, почему может быть и Евсевий (Церк. ист. III, 25; VI, 13) относил послание к разряду так называемых ἀντιλεγομένων βιβλίων, т.е. книг, принадлежность которых к канону Св. Писания составляла даже предмет оживленных споров; ср. свидетельство блаж. Иеронима (De viris illustr. Cap. VI), который несомненно в том же смысле, как и Евсевий, называл «Послание» Варнавы «апокрифическим», «служащим к назиданию Церкви», но в то же время спорным в отношении его канонического достоинства (ἀπόκρυφα = ἀντιλεγόμενα). – «Послание к Коринфянам» св. Климента Римского, по свидетельству Евсевия (Там же. IV, 23), в Коринфской церкви в воскресные дни читалось для всеобщего назидания.
Das nachapostol. Zeitalter in den Hauptmomenten seiner Entwicklung. Bd. II. S. 154.
Западноевропейская литература o мужах апостольских чрезвычайно обширна. Но она имеет своим предметом главным образом: а) издание текста произведений мужей апостольских и историко-критическое исследование его по разным манускриптам и свидетельствам древности; б) историко-критическое изучение жизни и литературной деятельности представителей эпохи мужей апостольских; в) доказательство подлинности или неподлинности тех или других произведений мужей апостольских; г) обоснование различных предвзятых (религиозно-философских и исторических) теорий фактами из литературных памятников эпохи мужей апостольских и, наконец, менее всего д) положительное изучение вероучения мужей апостольских.
Указ. соч. С. 116.
Это особенно нужно сказать о творениях св. Игнатия Богоносца, который писал свои отеческие наставления различным малоазийским общинам во время своего подневольного путешествия в Рим, куда он следовал на казнь под конвоем «леопардов» – римских воинов, в немногие часы досуга, несомненно, подавленный и телом, и душой при мысли о скорой разлуке с пламенно любимой паствой.
Как в данном случае обычно поступают протестантские ученые, сводящие задачу своих исследований к внешнему, филологическому анализу произведений мужей апостольских и заключающихся в них религиозных идей. По существу, только такой филологический метод и уместен в протестантских ученых работах, которые в конечном результате почти всегда сводятся к обоснованию различных предвзятых теорий, конечно, менее всего согласующихся с духом христианского учения, но получающих некоторый оттенок достоверности благодаря искусно направленной экзегетике слов и выражений.
Считая автором «Пастыря» Ерма, мужа апостольского, которому ап. Павел посылал приветствие в своем Послании к Римлянам, мы тем самым определяем и место жительства и деятельности Ерма – в городе Риме. Бесспорно римское происхождение Ерма утверждается также и теми учеными, которые отождествляют писателя «Пастыря» с Ермом, братом Пия I, Римского епископа.
Варнава бо́льшую часть жизни провел в Иерусалиме и близлежащих областях. Вероятно, и «Послание» было написано также в Иерусалиме или в каком-либо малоазийском городе. – Происхождение «Учения 12 апостолов» естественнее всего приурочить к Сирии или Палестине, или Иерусалиму (Шафф, Функ, Лянге, Каспари, Барденгевер), а не к Александрии (Вриенний, Гарнак, Цан), или Греции (Вордсворт), или Малой Азии (Гильгенфельд), или Риму (Массебье). См.: Карашев А. О новооткрытом памятнике – «Учение двенадцати апостолов». М., 1896. С. 62.
Patres apostolicorum opera. Textum ad Fidem codicum et Graecorum et Latinorum adhibitis praestantissimis editionibus recensuerunt. O. de Hebhardt, A. Harnack, Th. Zahn. Lipsiae, 1876‒1878. Fasc. 1‒3. Это безусловно лучшее издание творений мужей апостольских, тщательно проверенное по всем имеющимся кодексам, с весьма ценными историко-критическими замечаниями. Ручательством высокой научной ценности издания служит самая личность издателей, особенно личность берлинского проф. А. Гарнака, который в деле издания древнехристианских памятников и историко-критического исследования их составил себе громкую известность в ученом мире. – В качестве контролирующего пособия мы пользовались еще другим прекрасным изданием Функа: «Patres apostolici...». Vol. 1–2. Editio 2. Tubingae, 1901, точно также имеющим высокую научную ценность и бесспорный авторитет. Этими двумя новейшими изданиями поглощаются все предшествующие издания творений мужей апостольских, как-то: Jacobson'a (S. Clementis Rom., S. Ignatii, S. Polycarpi, Patrum Apostolic., quae supersunt. Oxonii, 1838 (ed. 1), 1840 (ed. 2), 1847 (ed. 3), 1863 (ed. 4)), Hefele (Patr. apost. opera. Tübingen, 1839 (ed. 1), 1842 (ed.2), 1847 (ed. 3), 1855 (ed. 4)), Dressel'я (Patrum apostoł, opera. Lipsiae, 1857 (ed. 1), 1863 (ed. 2)), Mignéя (Patr. curs. completus. Ser. graeca. T. 1. Paris, 1857), a потому к этим последним мы обращались только в некоторых исключительных случаях. При анализе «Учения двенадцати апостолов» (памятника, которого нет ни в издании Гебгарда, ни в издании Функа) мы исключительно имели в виду издание Гарнака (Die Lehre der zwölf Apostef. Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchr. Litteratur. Bd. II, Heft 1–2. Leipzig, 1884). – Что касается переводного текста творений мужей апостольских на русском языке в издании свящ. П.А. Преображенского (М., 1862) и в переиздании книгопродавца И.Л. Тузова (СПб., 1895) – для творений: ап. Варнавы, Климента Римского, Ерма, Игнатия Богоносца и Поликарпа Смирнского; в издании А. Карашева – для «Учения двенадцати апостолов» в сочинении «О новооткрытом памятнике – Учение двенадцати апостолов» (М., 1896. C. XIII‒XLVT); а также в издании А. Приселкова – для «Первого послания Климента Римского к Коринфянам» в сочинении «Обозрение посланий св. Климента, еп. Римского, к Коринфянам» (Вып. 1. Обозрение первого послания. СПб., 1888), то мы пользовались этим текстом только как пособием в наших черновых работах.