XV глава. Епархия Чешско-Моравская после II мировой войны и передача миссии Русской Православной Церкви

Май 1945 года принес освобождение от фашистских захватчиков и Чехословацкой республике. Уже 1 мая 1945 г., когда советские войска зашли вглубь Чехии, начались восстания чехов против гитлеровцев во многих городах. Восстание в Праге началось 5 мая 1945 года, а 9 мая 1945 года танковые соединения под командованием советских генералов Д. Д. Лелюшенко и П. С. Рыбалко освободили Прагу³⁶⁹. После войны Чехословакия вступила в новый этап исторического развития. 2 июня 1946 года было назначено новое правительство, председатель которого был членом Коммунистической партии.

Поскольку и новая конституция Чехословакии была принята под коммунистическим влиянием, тогдашний президент Бенеш не захотел подписать ее и подал в отставку, а Законодательное национальное собрание выбрало президентом ЧССР К. Готвальда, который, подобно прочим коммунистическим лидерам восточноевропейских стран, всеми силами проводил в своей стране политику советского вождя И. Сталина³⁷⁰.

Подобное развитие событий наблюдалось и в послевоенной Югославии. Партизанские силы под предводительством коммунистического лидера Иосипа Броза Тито с 1943 года взяли на себя основную роль в борьбе против оккупантов на всех территориях бывшего Королевства и как таковые были признаны всеми союзными государствами. После освобождения Белграда в октябре 1944 года все более укреплялся военный, политический и экономический союз СССР и югославских коммунистов, взявших 29 ноября 1945 г. в городе Яйце всю власть в свои руки, запретив возвращение короля Петра II Караджорджевича из изгнания на родину. После первых послевоенных выборов президентом Федеративной Народной Республики Югославия стал И. Броз Тито, позднее пожизненно перевыбиравшийся президентом Социалистической Югославии.

Изменения государственного устройства, приход социалистов к власти укрепляли ведущую роль Сталина в качестве лидера восточной Европы. В укреплении своих позиций Сталин хотел использовать и церковное влияние Москвы. Уже весной 1943 г. И. Сталина стал беспокоить вопрос о будущем разделе сфер влияния в Европе. Он понимал, что преодолеть идеологический барьер с ее народами будет намного легче, если прибегнуть к религии, обеспечить передачу своих идей по церковным каналам. Прежде всего, предполагалось использовать Православные Церкви Восточной Европы. Кроме того, с Московской Патриархией были связаны и более глобальные планы утверждения ее первенства в православном мире, превращение ее в своего рода «Московский Ватикан»³⁷¹. Создание «православного Ватикана» путем объединения Автокефальных Церквей вокруг Московского Патриархата и перенесение центра вселенского православия в столицу коммунистической империи должно было идти под личным контролем Сталина и Молотова. Право на «оперативную инициативу» в осуществлении плана было представлено «куратору» Церкви – Председателю Совета по делам Русской Православной Церкви, полковнику госбезопасности Г. Г. Карпову – и «специалистам» по внешним сношениям с Лубянки³⁷².

В новых политических обстоятельствах в ЧССР начала обновляться и духовная жизнь православной Чешско-Моравской епархии. Большую роль в возобновлении церковной жизни сыграл протоиерей Вячеслав Червин. После войны, согласно Конституции новой республики и гражданского законодательства, Православной Церкви была гарантирована полная свобода и равноправие со всеми прочими вероисповеданиями в государстве³⁷³.

С начала войны в Югославии 6 апреля 1941 года все связи между Чешской епархией и Патриархией были прерваны. Сербская Православная Церковь территориально была раздроблена в течение войны на несколько государств, обезглавлена, так как немцы после оккупации Югославии заточили патриарха Гавриила (Дожича) и епископа Николая (Велимировича) как врагов германского Рейха. Патриарх Гаврило до 1944 года был интернирован в монастыре Раковицы и Валовац, откуда с епископом Николаем они были отправлены в печально известный лагерь Дахау. Он был освобожден только 8 мая 1945 года, благодаря союзным войскам, в местечке Кицблих в Тироле. С территории пресловутого Независимого государства Хорватия были изгнаны или убиты все сербские епископы, уничтожено более 500 сербских священников, убито по лагерям, особенно в лагере Ясеновац, около двух миллионов сербских детей, женщин и стариков. Большая часть храмов, ризниц, библиотек, архивов, церковных зданий и учреждений разграблено, осквернено, опустошено или разрушено. Состояние дел в оккупированной Сербии было немногим лучше, гражданская война между партизанами и монархистами была жестокой; беженцы, голод, смерть и страх были повседневностью тогдашней Сербии.

В те голгофские времена отсутствующего Патриарха замещал старейший епископ по посвящению, находящийся в Белграде, митрополит Скоплянский Иосиф Цвийович, изгнанный из Скопле болгарами в апреле 1941 г. Он вместе с епископом Тимокским Емельяном, епископом Нишским Иоанном и епископом Зворницко-Тузланским Нектарием составили Священный Архиерейский Синод и, насколько могли, сохраняли нормальное состояние Сербской Православной Церкви.

По окончании войны страдания Сербской Православной Церкви не прекратились. Роль гонителя взял на себя вновь сформированный режим Тито. В частности, югославские коммунисты в сильной Сербской Православной Церкви видели своего главного врага. Патриарх, как и все выжившие епископы, были за монархический строй в послевоенной Югославии и имели большое влияние в народе. По этим причинам коммунисты сразу же попытались поставить Сербскую Православную Церковь в зависимое от них положение, не выбирая при этом средств. Примером для них служила советская власть под руководством Сталина. Открытый конфликт Тито и Сталина в некоторой степени ослабил гонения на Сербскую Православную Церковь со стороны коммунистов, значение имели также и протесты Запада. Несомненно, это было всего лишь политическим тактическим шагом официальных белградских властей ради демонстрации того, что все религии имеют полную свободу. На самом деле гонения продолжились.

Священный Архиерейский Синод 19/6 марта 1945 года обязал митрополита Иосифа (Син. № 439/3ап. 136) посредством чехословацкого посла в Белграде разузнать о судьбе Чешско-Моравской епархии. 30 мая 1945 года митрополит Иосиф встретился на Патриаршем Подворье в Белграде с послом ЧССР в ФНРЮ г. Липой и провел с ним разговоры о будущем этой и Мукачевско-Пряшевской епархии. Г. Липа поддержал идею митрополита Иосифа о продолжении миссии Сербской Православной Церкви³⁷⁴. Спустя месяц, 2 июня 1945 г., Епархиальный совет Чешско-Моравской епархии направил отчет Священному Архиерейскому Синоду, в котором описывались страдания епархии и епископа Горазда, а также содержалась информация о том, что жизнь постепенно возвращается в Чешскую Церковь. Из-за большой нехватки церковных сосудов, одеяний, богослужебных книг они просили Сербскую Православную Церковь срочно выслать 20 антиминсов, а также направить своего делегата, который был крайне необходим. Отчет подписан упомянутым протоиереем В. Червиным³⁷⁵.

Поскольку упомянутое выше послание Священный Архиерейский Синод получил лишь в конце июля 1945 г.³⁷⁶, воспоследовал ответ Епархиальному Совету от 4 августа 1945 г., в котором наряду с прочим говорится: «Со своей стороны Св. Синод сделает все от него зависящее для удовлетворения потребностей, выраженных в вашем письме»³⁷⁷. Ради скорейшего направления со стороны Священного Архиерейского Синода епископа в Прагу митрополит Иосиф 10 августа 1945 года встретился с послом ЧССР в Белграде г. Липой, проинформировав его о намерении Священного Архиерейского Синода на основании прошения Чешско-Моравского епархиального совета направить в Прагу еп. Банатского Дамаскина и назначить по соглашению с правительством ЧССР администратором Чешко-Моравской епархии лицо чешской национальности. Митрополит Иосиф настаивал на том, чтобы г. Липа добился от чехословацкого правительства согласия на прибытие сербского епископа. В то же время через чехословацкое посольство в Прагу были направлены ответ Священного Архиерейского Синода от 4 августа 1945 г. и требуемые антиминсы³⁷⁸. После этого Священный Архиерейский Синод своим актом (№ 1266) от 14 августа 1945 г. запросил от Министерства иностранных дел СФРЮ дипломатический паспорт для еп. Дамаскина для поездки в Прагу, однако ответа не последовало. Митрополит Иосиф и епископ Дамаскин 4 сентября 1945 года посетили министра иностранных дел г. Гавриловича, который потребовал от них направить соответствующие прошения в Министерство внутренних дел, и так 5 сентября 1945 года Священный Архиерейский Синод направил прошение № 1539 в МВД для скорейшего решения вопроса. Священный Архиерейский Синод 5 сентября 1945 года провел свое заседание в Белграде по этому вопросу и решил настойчиво продолжать добиваться разрешения и паспорта для епископа Дамаскина с целью упомянутой поездки³⁷⁹. Несмотря на все усилия Священного Архиерейского Синода, государственные власти социалистической Югославии не допустили его поездки в Прагу и возобновления миссии Сербской Православной Церкви в ЧССР.

Епархиальный совет, не получив ответа из Белграда на свое письмо от 2 июня 1945 г. (обмену корреспонденцией всячески препятствовали югославский власти), вновь направил письмо Священному Архиерейскому Синоду Сербской Православной Церкви через наше посольство в Праге 1 августа 1945. В нем выражалось намерение направить делегацию в Белград с целью предоставления Священному Архиерейскому Синоду исчерпывающего отчета, а также для того, чтобы сербские архиереи рукоположили двоих-троих чехов, которые прибыли бы по этому поводу. Белградский МИД лишь 25 октября 1945 года передал письмо комиссии по делам религии, которая, в свою очередь, только 6 ноября направила письмо Священному Архиерейскому Синоду³⁸⁰. Делегация, о которой шла речь, так никогда и не прибыла в Белград.

Поскольку МИД Югославии не ответил на просьбу о выдаче Банатскому епископу Дамаскину дипломатического паспорта, из чего следует, что оно не было согласно на выдачу паспорта, в это же министерство было направлено прошение о выдаче паспорта викарному епископу Будимлянскому Валериану и протоиерею Миливою Цврнчанину 4 октября 1945 г., однако и на это прошение ответа не поступило³⁸¹.

Политическое влияние СССР в восточном блоке все более крепло, и всесторонне укреплялась идея единства всех новых социалистических государств. С целью укрепления политического могущества Москвы как центра восточноевропейского блока И. Сталин хотел использовать и влияние Русской Православной Церкви на остальные Православные Церкви, с которыми она имела вековые связи.

«Сталин решил превратить Русскую Православную Церковь в центр международного Православия, но всецело подвластный ему. Это открывало вождю пути к мировому господству над душами и умами людей. Это и был „второй фронт“ вождя. Для успешного осуществления замысла нужно было возвысить мировой авторитет Русской Православной Церкви»³⁸². «Сталин, очевидно, рассчитывал, что в результате усиления советского влияния на восточную Европу последует переход тамошних Православных Церквей под власть политически укрощенного Московского патриарха»³⁸³.

В то время как Сербская Православная Церковь пыталась добиться от государственных властей паспорта для своего епископа, который мог бы по прибытии в ЧССР возобновить миссию, в октябре 1945 г. из Москвы в Вену, а затем, 15 октября, в Прагу была направлена делегация Московской Патриархии во главе с архиепископом Орловским Фотием (Гапиро) с целью присоединения русских приходов, возглавляемых епископом Сергием (Королевым), подчинявшимся до того времени митрополиту Евлогию. Вместе с представителям Чешско-Моравской епархии был поднят вопрос и об изменении юрисдикции. Бесспорно, решающую роль сыграл политический фактор и приказ Москвы, что становится понятным из личной переписки сербских, русских архиереев и членов Чешско-Моравской епархии.

Тогдашняя русская, сербская и чешская подцензурная печать, как церковная, так и государственная, писали об этих событиях по-другому. Указывалось, что Сербская Православная Церковь не может направить своего епископа в ЧССР из-за недостатка епископов, а поэтому Епархиальный Совет обратился с просьбой к архиепископу Фотию о возможности изменения юрисдикции. Политический фактор не упоминался, также как и горячее желание и готовность Сербской Православной Церкви продолжить миссию³⁸⁴. С другой стороны, современные русские историки М.В. Шкаровский и О. Ю. Васильева пишут, что архиепископ с членами Епархиального Совета в Праге начал рассматривать вопрос о присоединении Чешско-Моравской епархии к Русской Православной Церкви. О. Васильева добавляет, что этим вопросом занимался и Совет по делам Русской Православной Церкви. «Совет считает, что Московская Патриархия должна оказывать особую помощь Православной церкви в Чехословакии и укреплять ее влияние» (РЦXIДНИ, ф.17. Оп.125.Д.407.Л.17)³⁸⁵. Тем самым Сталин еще крепче привязывал все властные структуры ЧССР к Москве и укреплял свое положение вождя всех социалистических народов. Каноническое положение данной епархии для политического руководства не представляло проблемы, поскольку из предыдущего опыта они знали, что под их давлением решение будет принято в их пользу, поскольку церковная иерархия в странах восточного блока находилась в зависимости от государственных органов, которые различными путями вмешивались во внутренние дела Православной Церкви.

Из отчетов, прибывающих в Белград из Чехословацкой республики, можно узнать, что архиепископ Фотий 17 октября 1945 года посетил храм свв. Кирилла и Мефодия, а после этого встретился с представителями Чешско-Моравской епархии протоиереем Черкесом, протоиереем Крачмаром, иереем Г. Новаком, Гофманом и Хмеларжем в гостинице «Алкрон». Во время аудиенции архиепископ Фотий знакомился с информацией о религиозной ситуации и состоянии Православной Церкви в ЧССР. Затем он подчеркнул, что главной целью его поездки в Прагу является решение проблемы трех юрисдикций над православными в ЧССР (сербской, русской и константинопольской), что на решение этого вопроса дал свое устное согласие архиепископ Савватий, желающий принять юрисдикцию Московского Патриархата³⁸⁶. Русский епископ Сергий присоединился к Московской Патриархии, так что остался открытым только вопрос Чешско-Моравской епархии³⁸⁷.

Здесь впервые упомянут вопрос трех юрисдикций, на основании которого Московский Патриархат и Чешско-Моравская епархия настаивали на передаче епархий из-под юрисдикции Сербской Православной Церкви. Однако за всем этим стоит политическое стремление Сталина использовать церковные обстоятельства для усиления контроля над восточноевропейскими государствами. В этом отдавали себе отчет и православные иерархи, но круг их полномочий строго контролировался. Им было понятно, что такая оговорка не имеет абсолютного канонического значения. В частности, константинопольская юрисдикция в лице архиепископа Савватия была навязана с помощью правительства Чехословацкой республики и после ряда лет была признана чешскими государственными властями недействительной.

Вопрос русской юрисдикции в лице епископа Сергия также был спорным. После изгнания из Польши он поселился в Праге и был поставлен митрополитом Евлогием духовно окормлять и управлять церковными делами русских эмигрантов в Чехии. Под его управлением находилась только часовня на Ольшанском кладбище в Праге. До Первой мировой войны существовало четыре русских храма, выше упомянутых, которые обслуживал священник российского посольства, но церковные обряды проводились по благословению сербского священника в Вене и регистрировались в тамошних церковных книгах. Австрийская монархия своими законами признавала над православными в империи только юрисдикцию Карловацкой Митрополии. Так что с юридической точки зрения речь может идти только об одной юрисдикции, притом сербской.

Делегация подчеркнула в ответе архиепископу Фотию, что она не уполномочена решить этот вопрос, но проинформирует об этом Епархиальное Собрание, назначенное на 8 ноября 1945 г. По отбытию архиепископа Фотия из Праги 21 октября 1945 года Епархиальное Управление направило меморандум по этому вопросу в компетентное министерство. В ответе на меморандум говорилось, что государственные власти поддержат изменение юрисдикции³⁸⁸. Этот факт говорит сам за себя. Так что уже перед Собранием под политическим воздействием влиятельнейшими представителями епархии адвокатом Черкесом и протоиереем Крачмаром уже было определено решение, которое формально подлежало голосованию на собрании. Обо всех этих намерениях и переговорах не был извещен Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви, в нарушение обязательств.

Важно упомянуть о том, что во время этого пребывания на территории Чешско-Моравской епархии архиепископ Фотий не совершил никакого архиерейского действия. Зная, что он находится на территории другой епархии, несмотря на просьбы представителей Чешской епархии, он не совершил хиротонии двоих кандидатов. Во время литургии в храме святых Кирилла и Мефодия, когда епископ Сергей перешел к Московскому Патриархату 21 октября 1945 года, было упомянуто только имя патриарха Гавриила. Так и во все время переговоров между сестринскими Церквями о передаче епархии ни одной из сторон не было совершено канонического нарушения, несмотря на сильное давление политических факторов во время переговоров.

Епархиальное собрание состоялось 8 ноября 1945 года в Оломоуце. В церковной историографии до настоящего времени, из-за коммунистической цензуры, только кратко упоминается, что собрание проголосовало за решение попросить Сербскую Православную Церковь об отпущении, а Русскую Православную Церковь – о приеме под свою юрисдикцию. Конкретная причина и цели этого не упоминались.

Само собрание оказалось на перепутье. Если настаивать на сербской юрисдикции, то в этом случае православные в ЧССР были бы представлены как противники нового государственного устройства. Югославское правительство в свою очередь не поддержало бы Сербскую Православную Церковь.

Другой вариант состоял в том, чтобы с одобрения Священного Архиерейского Синода Сербской Православной Церкви принять юрисдикцию Русской Церкви и таким образом внести свой вклад в дело объединения всех православных в ЧССР. Епархиальное собрание приняло второй вариант решения³⁸⁹.

Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви впервые узнал о намерении сменить юрисдикцию после принятия решения на собрании 8 ноября 1945 г., отправленного членами епархиального совета Хрбеком, Баутцем, Ружичкой и др. Янковичем, с упоминанием о том, что это решение принято под политическим давлением и ради ускорения прибытия епископа Дамаскина, а лично они остаются верными юрисдикции Сербской Православной Церкви³⁹⁰. Митрополит Иосиф 13 ноября 1945 направил телеграмму члену епархиального совета Баутцу с предложением заявить чехословацкому правительству, что Сербская Православная Церковь не намерена никому передавать свою юрисдикцию над Чешской епархией, а также потребовать, чтобы правительство срочно оказало влияние на сербские государственные органы, с тем чтобы епископ Дамаскин как можно скорее прибыл в Прагу.

В тот же день Священному Архиерейскому Синоду был направлен официальный отчет со стороны Епархиального совета (за №1255/45)³⁹¹. Перечисленные выше члены Епархиального совета, оставшиеся, несмотря на давление правительства, приверженцами юрисдикции Сербской Православной Церкви, направили 18 ноября 1945 года подробный отчет о работе собрания митрополиту Иосифу³⁹². 22 ноября 1945 года Ярослав Хрбек направил еще один подробный отчет об этих событиях с объяснениями, каким образом происходило голосование и принятие решения в Оломоуце 8 ноября 1945 года. Из отчета понятно, что дата созыва Епархиального Совета была назначена еще раньше на 8 ноября 1945 года и в повестке дня не значился вопрос об изменении юрисдикции. Уже на самом собрании было внесено предложение об изменении повестки дня, а именно, чтобы отчет делегата Черкеса о посещении архиепископа Фотия был включен в повестку дня сразу же после выборов членов Епархиального Совета. Поскольку это предложение было принято, делегат Черкес подробно передал переговоры делегации епархии с архиепископом Фотием и подчеркнул значение политической необходимости, рекомендовав проголосовать за предложение о прошении Священному Архиерейскому Синоду об отпущении, а Московскому патриарху – о принятии епархии под свою юрисдикцию. На собрании был предпринят и такой шаг – настаивали на строгом открытом голосовании. Из 38 делегатов предложение приняли 37, делегат Ружичка единственный голосовал против³⁹³.

Поскольку послевоенное межгосударственное соглашение между СССР и ЧССР предусматривало передачу Закарпатской Руси Украинской ССР, большая часть бывшей Мукачевско-Пряшевской епархии стала принадлежать территории юрисдикции Московского Патриарха. Еще в ноябре 1944 года представители Мукачевско-Пряшевской епархии обращались через IV штаб Украинского фронта к патриарху Алексию I с просьбой принять их под свою юрисдикцию. 8 декабря 1944 г. они посетили Патриарха Алексия, а 11 декабря 1944 г. – Карпова, которому передали письмо, адресованное Сталину, в котором говорилось, что не только Церковь, но и вся территория Закарпатской Руси, желает присоединиться к СССР³⁹⁴.

Последний епископ Мукачевско-Пряшевский Владимир (Раич) еще в 1941 году был депортирован оккупационными силами в Сербию. Поскольку в новых политических условиях эта территория перешла под другую юрисдикцию, но в то же время это было и желанием тамошнего верующего народа, Сербская Православная Церковь согласно 67-му правилу Карфагенского Собора уступила эту епархию Русской Православной Церкви. Передачу епархии совершил ее бывший правящий епископ Владимир и в связи с этим в конце октября 1945 года отправился в Москву, где был сердечно принят патриархом Алексием I. Как и прочие делегации, он традиционно был принят и Г. Г. Карповым, председателем Совета по делам Русской Православной Церкви³⁹⁵.

По возвращении из Москвы 30 ноября 1945 года епископ Владимир посетил Прагу³⁹⁶. Это было первым посещением ЧССР сербским архиереем с начала войны в Югославии 6 апреля 1941 г. Зная, что югославские власти препятствуют прибытию в Прагу епископа Дамаскина, а отношение представителей Чешско-Моравской епархии к Сербской Православной Церкви меняется, особенно с момента визита архиепископа Фотия, он использовал визит в Москву для посещения Праги, чтобы на месте убедиться в серьезности намерений представителей упомянутой епархии изменить юрисдикцию. В тот же день митрополит Иосиф направил епископу Владимиру телеграмму, в которой требовал, чтобы епископ Владимир отслужил в Праге поминальную службу по епископу Горазду, рукоположил кандидатов, назначил администратора епархии и защищал интересы сербской юрисдикции над Чешско-Моравской епархией.

Во время пребывания в Праге епископ Владимир дважды провел переговоры с представителями Чешской епархии о. Крачмаром, Черкесом, о. Гофманом и представителем правительства др. Сернаком 30 ноября и 1 декабря 1945 года по вопросу изменения юрисдикции. Епископ Владимир в течение переговоров указал на политическое давление при принятии решения и настаивал, чтобы они все-таки отказались от своего намерения, поскольку с канонической точки зрения этот шаг не следовало предпринимать. Поскольку отказа от этого требования так и не последовало, епископ Владимир подчеркнул, что в любом случае решение этого вопроса должно осуществляться строго каноническим путем, с чем представители чешской стороны согласились. В то же время он был проинформирован, что делегация Чешско-Моравской епархии отправится в Москву и дальнейшие переговоры об изменении юрисдикции будут вестись в соответствии с каноническими правилами между представителями Русской Православной Церкви и Сербской Православной Церкви.

Во время своего пребывания в Праге епископ Владимир отслужил литургию с епископом Сергием, рукоположил двоих священников и одного дьякона, назначил администратором епархии протоиерея Крачмара и решил ряд чисто практических вопросов. Главный же итог поездки заключался в том, что чешская сторона не отказалась от намерения изменить юрисдикцию, а Епархиальный Совет 1 декабря 1945 года направил письмо Священному Архиерейскому Синоду Сербской Православной Церкви, выражая благодарность по поводу пребывания епископа Владимира в Праге³⁹⁷.

После того как епископ Владимир покинул Прагу, 4 декабря 1945 года протоиерей Честимир Крачмар направил письмо Патриарху Московскому Алексию I , в котором сообщал о решении Епархиального совета от 8 ноября 1945 года. Решение заключалось в том, что Чешская Православная Церковь просит Его Святейшество Патриарха Московского принять епархию под свою юрисдикцию с условием, что Чешской епархии будет оставлена ее автономия, подтвержденная правительством Чехословацкой республики и Священным Архиерейским Синодом Сербской Православной Церкви, а также будут сохранены формы религиозной жизни, введенные епископом Гораздом в соответствии с канонами Православной Церкви и особыми потребностями чешского народа, признанными Сербской Православной Церковью.

В письме также содержалась просьба к Патриарху Алексию снисходительно отнестись к этому вопросу и сердечно принять назначенную делегацию Чешской епархии³⁹⁸.

Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви при рассмотрении решения Оломоуцкого собрания на своем заседании 6/19 декабря 1945 года вынес решение о том, что он не согласен с решением Епархиального Совета от 8 ноября 1945 года по вопросу изменения юрисдикции, поскольку собрание в Оломоуце было проведено без епархиального архиерея и о нем не был проинформирован Священный Архиерейский Синод (§94 и 23 Устава Чешской Православной Церкви и §90, согласно которому такой важный вопрос должен быть вынесен на повестку дня за 14 дней до собрания). Также по такому важному вопросу компетентное решение может вынести только Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви, который невозможно было созвать из-за отсутствия патриарха Гаврила. В то же время Священному Архиерейскому Синоду не была ясна позиция правительства ЧССР по этому вопросу, поэтому Епархиальному Совету было рекомендовано и в дальнейшем придерживаться канонического порядка в Церкви, с тем что убедительных причин для перехода под другую юрисдикцию нет³⁹⁹.

Зная, что Оломуцкое собрание основывалась на политических предпосылках и его решение не было выражением воли всех верующих Чешско-Моравской епархии, что подтверждают и письма Священному Архиерейскому Синоду тех членов совета, которые отстаивали сербскую юрисдикцию, Священный Архиерейский Синод вынес упомянутое решение. На сложившуюся ситуацию оказало влияние несколько факторов. В Чешско-Моравской епархии после смерти епископа Горазда началась неразбериха. Церковь была запрещена законом, имущество конфисковано, а священнослужители подвергались гонениям, многие были уничтожены, арестованы. После войны без епископа как главы Церкви не была введена столь необходимая дисциплина, но церковная жизнь возобновлялась, при этом многие важные решения священники принимали самостоятельно, хотя это и не было в их компетенции. Политическое переустройство страны также не обошло епархию. Нет сомнения, что представители государственной власти имели своих представителей среди делегатов собрания в Оломоуце, а стремление продемонстрировать великую дружбу между СССР и ЧССР должно было затронуть все сферы жизни, не исключая и церковную, что и подтверждает оломоуцкое решение.

Вопрос о том, был ли целью влиятельнейших представителей Чешско-Моравской епархии только успех Православия, или они преследовали и другие интересы, остается открытым. Здесь следует напомнить и о столь свойственном чешскому народу духе либерализма, который явился причиной раскола на православную и протестантскую фракцию в самом начале движения по созданию национальной Церкви. В частности, значительная часть вопросов управления епархией по Уставу 1929 года была отдана в руки мирян, которые не имели богословского образования и не были воспитаны в духе православного уважения к церковной иерархии и строгого соблюдения всех канонических правил Православной Церкви.

Невзирая на решение Священного Архиерейского Синода, который, учитывая все причины в новой ситуации, не предпринимал никаких санкций против отдельных представителей Чешско-Моравской епархии, сформированная делегация упомянутой епархии при политической поддержке правительства ЧСССР и СССР отправилась в Москву. В состав делегации вошли администратор епархии, протоиерей Честимир Крачмар, священники Георгий Новак и Ростислав Гофман, миряне Черкес Иосиф, Били Иосиф и др. Грузин Владимир, а со стороны правительства ЧССР присутствовал заместитель министра просвещения г. Чермак. В аэропорту делегацию встречал заместитель председателя Совета по делам Русской Православной Церкви С.К. Белышев, прот. Марков и секретарь Патриархии Л.Н. Парийский. 13 января 1946 года состоялась встреча делегации с Г.Г. Карповым и его заместителем Белышевым. На следующий день Карповым был устроен прием в честь чешской делегации, на котором среди прочих присутствовали и представители Совета по делам религии, чешский посол Ю.О. Горак и представитель правительства ЧССР Чермак⁴⁰⁰.

При первой встрече с Патриархом Алексием I протоиерей Крачмар зачитал письменное прошение о приеме Епархии в лоно Русской Православной Церкви на церковно-славянском языке⁴⁰¹. Переговоры о переходе епархии проходили с 11 по 14 января. 14 января на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви было принято решение о приеме епархии под юрисдикцию Русской Православной Церкви. На заседании были также вынесены следующие постановления: 1. Признается и утверждается церковно-административная практика, а также обрядовая так, как она была заведена с благословения Сербской Православной Церкви Владыкой Гораздом. 2. Выражено желание, чтобы постепенно Чешская Церковь перешла к празднованию восточной пасхалии. 3. Решение Священного Архиерейского Синода посредством специальной делегации будет сообщено Сербской Православной Церкви, с которой упомянутая делегация вступит в переговоры по вопросу передачи епархии. 4. По получении ответа Сербской Православной Церкви в Чехословакию согласно прошению Чешско-Моравской епархии будет направлен епископ Русской Церкви с титулом Архиепископа Пражского, Экзарха Московского Патриархата⁴⁰².

Зная о негативной реакции Священного Архиерейского Синода Сербской Православной Церкви на решение Оломоуцкого собрания, на основании договоренности между Московской Патриархией и Чешско-Моравской епархией о том, что дальнейшие переговоры о передаче епархии будет вести Московский Патриархат, Святейший Патриарх Алексий для ускорения решения этой проблемы и в соответствии с канонами Православной Церкви направил 9/22 февраля 1946 года свою делегацию в Белград. Членами делегации, принявшими участие в переговорах в Белграде о передаче епархии, были епископ Кировоградский и Одесский Сергий (Ларин)⁴⁰³ и секретарь Московской Патриархии Л. Н. Парийский.

По прибытии в Белград епископ Сергий передал митрополиту Иосифу личное послание Святейшего Патриарха Алексия I от 12 февраля 1946, решение Священного Синода Русской Православной Церкви о приеме Чешско-Моравской Епархии под свою юрисдикцию от 14 января 1946 года и прошение чешской делегации Патриарху Алексию о приеме от 10 января 1946 года. В упомянутом послании Святейший Патриарх Алексий I извещает, что он принял во внимание все причины перемены юрисдикции, приведенные чешской делегацией, говорит о согласии чехословацкого правительства с решением Оломоуцкого собрания и в соответствии с упомянутыми прошениями братски просит Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви дать благословение Чешско-Моравской епархии на переход под московскую юрисдикцию. Зная, что Священный Архиерейский Синод не уполномочен принять окончательное решение по этому вопросу, а в отсутствие патриарха Гаврила невозможно созвать Священный Архиерейский Собор, он просит Священный Архиерейский Синод по вопросу Чешско-Моравской епархии поступить так же, как и в случае с Мукачевско-Пряшевской епархией. По получении благословения Русская Православная Церковь направила бы своего епископа и продолжила миссию по утверждению Православия в ЧССР⁴⁰⁴.

По вопросу передачи Мукачевско-Пряшевской епархии Священный Архиерейский Синод при чрезвычайных обстоятельствах и при невозможности созыва Священного Архиерейского Собора на своем заседании 25 августа/7 сентября 1945 (№ 1528 протокол 373) вынес решение об отпущении из-под своей юрисдикции упомянутой епархии с просьбой, чтобы Священный Архиерейский Собор позднее одобрил это решение и вынес свое окончательное решение по этому вопросу⁴⁰⁵.

Епархиальный совет Чешско-Моравской епархии 12 февраля 1946 года обратился с письмом к Священному Архиерейскому Синоду Сербской Православной Церкви (№88/46), отвечая на решение Священного Архиерейского Синода от 6/19 декабря 1945 года, отстаивая свое решение, принятое на собрании в Оломоуце 8 ноября 1945 года, указывая, что «по Уставу нет определения, согласно которому было бы необходимо оповестить Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви о созыве Епархиального совета», а правительство ЧССР было заранее извещено об их намерении, дав свое согласие на их действия. В письме подчеркивалось желание и намерение Епархиального совета свершить переход в соответствии с каноническим порядком и получить благословение Сербской Православной Церкви на переход епархии в юрисдикцию Русской Православной Церкви⁴⁰⁶.

По прибытии делегации Московской Патриархии в Белград после начала официальных переговоров⁴⁰⁷ митрополит Иосиф направил личное письмо Святейшему Патриарху Алексию, информируя его о тяжелом положении Сербской Православной Церкви с приходом к власти коммунистов в новой социалистической Югославии. Он описывает исторические обстоятельства, связанные с Чешско-Моравской епархией вплоть до 8 ноября 1945 года, когда было принято решение об изменении юрисдикции, подчеркивая: «Неожиданно свернули с этого пути, подул другой ветер, в этот вопрос вмешалась политика». По этой причине Священный Архиерейский Синод 6/19 декабря и принял негативное решение, являющееся одновременно решением нравственного характера⁴⁰⁸. В заключении митрополит Иосиф указал, что Священный Архиерейский Синод в настоящий момент не в полном составе, чтобы немедленно исполнить пожелание Русской Православной Церкви, но обещал, что на первом же заседании Священного Архиерейского Синода, которое состоится спустя месяц, этот вопрос будет рассмотрен, и поблагодарил Русского Патриарха за подаренную митру⁴⁰⁹.

Поскольку Священный Архиерейский Синод Сербской Православной Церкви не собрался сразу же по прибытии делегации Московской Патриархии, делегация провела в Белграде более месяца, ожидая первого синодального заседания. Члены Священного Архиерейского Синода отдавали себе отчет в том, насколько сильно влияние политического фактора и трех правительств в этом вопросе, поэтому негативное решение со стороны Сербской Православной Церкви только продлило бы тяжелое положение Православной Церкви в ЧССР, вызвало бы охлаждение в многовековых братских отношениях между Сербской и Русской Православными Церквями, а фактически Сербская Православная Церковь не имела бы никакого управления над Чешско-Моравской епархией, и все это могло бы лишь нанести урон самому Православию, что и являлось целью всех по сути своей антицерковных правительств, видевших в лице Церкви только элемент, который в данных обстоятельствах нужно было использовать, и ни в коей мере не желали усиления Православия в своих государствах.

С другой стороны, делегация Московской Патриархии продолжала устно и письменно – письмом от 18 февраля/3 марта 1946 года – оправдывать поступок архиепископа Орловского и Брянского Фотия в Праге 15 октября 1945 года, чтобы убедить Священный Архиерейский Синод, что Чешско-Моравская епархия с момента своего основания стремилась войти в Московский Патриархат и что чехи приняли сербскую юрисдикцию «под известными условиями» до окончательной организации. Было указано и на то обстоятельство, что Чешская епархия имеет общую границу с Русской Православной Церковью, в то время как Сербскую Православную Церковь от нее отделяют два неправославных государства, а по канонам Православной Церкви (132 и 118 Православного Карфагенского Собора) при определении церковной юрисдикции следует учитывать как территориальную близость, так и желание народа. Делегация требовала созыва внеочередного заседания Священного Архиерейского Синода, поскольку этот важный вопрос требовал безотлагательного рассмотрения, для чего в Белград и прибыла делегация.

Наконец Священный Архиерейский Синод посредством МИД СФРЮ принял ноту Посольства Чехословацкой республики в Белграде (№ 503/конфиденциально) от 19 марта 1946 г., в которой Священный Архиерейский Синод был извещен, что компетентные органы по делам религии в Чехословакии одобрят изменение Устава Чешско-Моравской епархии и что предварительное согласие на это изменение уже дано, а также указывалось, что по вопросу юрисдикции Сербской Православной Церкви на территории ЧССР нет соответствующих международных договоренностей⁴¹⁰.

Поскольку другого решения быть уже не могло, а перенесение созыва Священного Архиерейского Синода на более поздний срок не дало бы никаких результатов, Священный Архиерейский Синод провел свое заседание в Белграде 7/20 марта 1946 года и принял решение: «В духе сестринской любви и добрых отношений с Русской Православной Церковью временно пойти навстречу желанию большинства членов Епархиального Совета Чешской Православной Епархии, а также Русской Православной Церкви и одобрить, чтобы Его Святейшество Патриарх Московский и всея Руси г. Алексий I сразу же направил своего епископа в Чехословацкую республику с целью принятия временного церковного управления над той Православной Епархией, поскольку в настоящий момент Сербская Православная Церковь не в состоянии сделать это и считает, что это решение отвечает интересам Православия в современных обстоятельствах». Окончательную санкцию по этому решению в свое время должен вынести Священный Архиерейский Собор⁴¹¹.

Одновременно Священный Архиерейский Синод принял решение о том, чтобы часть бывшей Мукачевско-Пряшевской епархии, оставшуюся на территории Чехословацкой республики с 18 приходами, присоединить к Чешско-Моравской епархии. Таким образом, был решен вопрос этой части бывшей Мукачевско-Пряшевской епархии, а в связи с прошением местных священников от 8/21 ноября 1945 года эта часть епархии также передавалась под юрисдикцию Московской Патриархии. Так что и этот вопрос вошел в проблематику Чешской Православной Церкви⁴¹².

На основании этих решений Священный Синод Русской Православной Церкви решением от 2 апреля 1946 года постановил назначить Экзархом Московской Патриархии с титулом Архиепископ Пражский и Чешский с кафедрой в Праге Высокопреосвященного владыку Елевферия, ранее епископа Ростовского и Таганрогского. Высокопреосвященный владыка Елевферий прибыл из Москвы в Прагу 19 мая 1946 года и был единогласно выбран архиепископом Пражским и Чешским на выборах, прошедших на заседании Епархиального Собрания в Оломоуце 31 августа 1946 г.⁴¹³, а присягу правительству ЧССР архиепископ Елевферий принес 11 октября 1946. О миссионерской деятельности архиепископа Елевферия по утверждению Православной Церкви в Чехословацкой республике в период с 1946 по 1951 год вкратце пойдет речь в главе XVIII настоящего сочинения.

Необходимо указать на корреспонденцию между архиепископом Елевферием и Московским Патриархатом и Сербской Православной Церковью по вопросу окончательной передачи Чешско-Моравской епархии с целью урегулирования нового Устава и признания Экзархата со стороны правительства ЧССР. Само изменение Устава, произошедшее по причине изменения юрисдикции, осуществил Епархиальный Совет, а Епархиальное Собрание его утвердило. Изменение и дополнения Устава утвердил и Священный Синод Русской Православной Церкви 23 декабря 1946 года во время пребывания архиепископа Елевферия в Москве.

Для того чтобы новый Устав и Экзархат юридически были признаны на территории ЧССР правительством, было необходимо согласие Священного Архиерейского Собора на окончательную передачу епархии. 7 мая 1947 года Патриарху Гавриилу написал Патриарх Алексий, прося его о скорейшем рассмотрении этого вопроса⁴¹⁴. Подобную просьбу (за № 3061/47) направил Священному Архиерейскому Собору и Епархиальный Совет Чешской Православной Церкви 15 октября 1947 г.⁴¹⁵ О событиях в связи с Чешско-Моравкой епархией в период с 1945 по 1948 г. написан доклад 10 февраля 1048 года Священному Архиерейскому Собору членами Священного Архиерейского Синода⁴¹⁶, на основании которого Священный Архиерейский Собор по этому вопросу 15 апреля/2 мая 1948 года вынесет свое окончательное решение.

По Уставу Сербской Православной Церкви (статья 56) Священный Архиерейский Собор может быть созван только в присутствии Патриарха, который является и председательствующим⁴¹⁷, но поскольку сразу после начала войны в Югославии 6 апреля 1941 года Патриарх Гавриил (Дожич, 1881–1950) и епископ Николай (Велимирович, 1878–1958) были схвачены гестапо как организаторы переворота в Югославии 27 марта 1941 года, о созыве Собора в упомянутый период не могло быть и речи. В югославской историографии в период господства коммунистического режима роль организаторов переворота 27 марта 1941 года и свержения королевского наместника принца Павла (Караджорджевича) ложно приписывалась Коммунистической партии Югославии. Это, бесспорно, не соответствует действительности, поскольку в 1941 году КПЮ была запрещена законом и не имела ни возможностей, ни авторитета в обществе. Таким образом, эта заслуга была украдена у двух сербских архиереев, которые из-за этого претерпели гологофские страдания.

Поскольку с согласия князя Павла 25 марта 1941 года королевское правительство Цинцар – Мачек подписало в Вене договор с Третьим Рейхом о вступлении в Тройной Пакт, патриарх Гавриил созвал в Белграде чрезвычайное Соборное заседание, на котором открыто осудил подписанный договор, благословил переворот, а 27 марта 1941 ранним утром по радио призвал весь народ восстать против позорного пакта. Текст для радиообращения написал лично епископ Николай, оказав влияние на народные массы с целью свергнуть тогдашнее правительство⁴¹⁸. Патриарх Гавриил будучи противником коммунистической идеологии не собирался возвращаться на родину, пока она находится под властью безбожника Иосипа Броза Тито. После освобождения из концлагеря Дахау⁴¹⁹, в котором он находился с осени 1944 года по весну 1945 года, он находился сначала в Италии, потом в Лондоне, где крестил престолонаследника Александра (сына Петра II) Караджорджевича, а осенью 1946 года оказался в Чехословакии, где лечился после тягот войны.

В то время на территории ЧССР уже был образован Московский Экзархат, архиепископ Елевферий находился в Праге, и, по свидетельству русских историков М.В. Шкаровского и О. Ю. Васильевой, он встретился с Сербским Патриархом в Карловых Варах и оказал влияние на Патриарха с тем, чтобы он изменил свою позицию и вернулся к кормилу Сербской Церкви.

«В докладе Г. Карпова в ЦК ВКП (б) от 14 февраля 1947 года отмечалось, что архиепископ Елевферий по поручению патриарха Алексия провел с Гавриилом ряд бесед и убедил его в необходимости вернуться в Югославию и сотрудничать с демократическим правительством»⁴²⁰.

Вскоре после этих встреч 14 ноября 1946 года патриарх Гавриил прибыл из Праги в Белград и после почти шести лет изгнания стал во главе Сербской Церкви⁴²¹, формально заняв лояльную по отношению к новому государственному порядку позицию. Поскольку теперь все условия для созыва Священного Архиерейского Собора были осуществимы, после шести лет перерыва он был созван и состоялся с 24 апреля по 21 мая 1947 года. На Соборе были выбраны новые епископы, приняты изменения и дополнения в Устав, но вопросы об окончательном решении юрисдикции Чешской Православной Церкви не рассматривались⁴²² до следующего заседания Собора в мае 1948 г.

На основании упомянутых прошений, направленных в адрес Священного Архиерейского Собора из Москвы и Праги, на своем заседании 15/2 мая 1948 года Священный Архиерейский Собор принял следующее решение (№ 24/протокол 28): «Священный Архиерейский Собор констатирует, что историческое и каноническое право юрисдикции Сербской Православной Церкви над Православной Епархией Чешской и Моравско-Силезской бесспорно, эта епархия и была создана усилиями Сербской Православной Церкви и под ее духовным руководством находилась вплоть до последней войны. Также Священный Архиерейский Собор констатирует, что после мученической смерти епископа Горазда оказалось, что Сербская Православная Церковь, по причинам от нее не зависящим, не может управлять своей епархией, после чего Его Святейшество Алексий I, Патриарх Московский и Всея Руси, несколько раз заявлял желание принять эту епархию под свою юрисдикцию, поскольку располагает возможностью оказать ей помощь, так как она и территориально ближе Русской Православной Церкви, а также Русская Православная Церковь в границах этой епархии имеет свои церковные общины.

Поскольку канонические условия для автокефалии Чешской Православной Церкви не сложились, а передачу юрисдикции над этой епархией Русской Церкви желает помимо Русской Православной Церкви и Совет Чешско-Моравской епархии, также на этом настаивает и правительство ЧССР, а по стечению обстоятельств эта епархия в действительности уже три года находится под непосредственным управлением экзарха Московского Патриарха, Священный Архиерейский Собор выносит первоначально решение о временной передаче этой епархии под юрисдикцию братской Русской Православной Церкви, с тем что решение будет реализовано Его Святейшеством Патриархом Сербским в удобное время»⁴²³. Это решение через Священный Архиерейский Синод (№ 2091/протокол 505) направлена патриарху Гавриилу 25/12 мая 1948 года⁴²⁴.

Этим актом Сербская Православная Церковь и официально дала свое согласие на передачу управления православными в ЧССР, а Русская Православная Церковь в лице архиепископа (с 18 июля 1948 года) Елевферия успешно возобновила Православную Церковь в ЧССР, а 10 октября 1951 года Священный Синод Русской Православной Церкви даровал Чешской Православной Церкви автокефалию в ранге митрополии.