XIII глава. Вклад Сербской Православной Церкви в успех миссии в Чехословацкой республике до 1939 года

В предыдущих главах было подробно освещено, как миссия Сербской Православной Церкви по возрождению Православия в Чехословацкой республике развивалась вопреки всем государственным антиправославным действиям. Неоценима помощь и поддержка Сербской Православной Церкви как Церкви-матери своим верующим в Чехии, оказываемая вплоть до Второй мировой войны. Особенно ярко эта поддержка проявилась при преодолении Савватиева раскола и многолетних переговоров с правительством Чехословацкой республики по вопросу полного признания Православной Церкви в Чехии и Моравии под юрисдикцией Сербской Православной Церкви. Кроме того, Сербская Православная Церковь помогала и внутреннему развитию Православия, обучая кадры в своих богословских школах, оказывая финансовую поддержку возведению храмов, изданию православной литературы и газет. Оказывалась помощь и в покупке богослужебной утвари, книг, одежды. С радостью встречали чешских паломников, прибывающих со своим епископом Гораздом на паломнические путешествия по Сербии. Епископ Горазд был полноправным членом Священного Архиерейского Собора Сербской Православной Церкви, которого приглашали на все заседания Собора²⁶⁵. В 1933 г. он был выбран членом миссионерского отдела Сербской Православной Церкви, председателем которого был епископ Досифей. В действительности Сербская Православная Церковь заботилась о епархии Чешско-Моравской как и о любой другой епархии в составе Сербской Церкви, ставя ее на особое место как миссионерскую. В организации внутреннего устройства Православной Церкви в Чехословакии большую помощь оказало также правительство Королевства сербов, хорватов и словенцев, которое, помимо прочего, видело в этом и политический интерес.

Сразу же после организации Чехословацкой Церкви в 1920 году был поставлен вопрос обучения будущих священнослужителей. На территории Чехословацкой республики не было ни одного православного богословского учебного заведения, в связи с чем было решено, что Сербская Православная Церковь как организатор миссии в Чехословацкой республике примет на себя обязательство по обучению кадров для Православной Церкви в Чехословацкой республике. Еще 2 июня 1922 года епископ Горазд через епископа Досифея обратился с прошением № 1175 к Священному Архиерейскому Синоду принять в свои богословские школы десять чешских молодых людей, желающих стать православными священниками, с тем чтобы Сербская Церковь обучила их за свой счет. Из-за тяжелого материального положения Чехословацкая Православная Церковь была не в состоянии сама обучать и финансировать своих богословов в сербских богословских школах²⁶⁶. Р. Едлинский приводит информацию о том, что в 1922 году Сербская Церковь приняла 11 молодых людей в Богословскую Школу Св. Саввы в Сремских Карловцах²⁶⁷.

В Королевстве Югославия (сербов, хорватов и словенцев) финансирование преподавателей и учеников семинарий в сербских православных богословских учебных учреждениях, а также и их содержание являлось компетенцией Министерства по делам религии. Также Министерство по делам религии по договоренности со Священным Архиерейским Синодом определяло количество поступающих кандидатов, преподавателей и учителей, покупку книг, хозяйственных расходов и прочего на основании финансового отчета.

Выше упомянуто, что Р. Едлинский приводит информацию о том, что в 1922 году в семинарии Сербской Православной Церкви поступило 11 чешских юношей, что подтверждается и письмом епископа Горазда Священному Архиерейскому Синоду 14/27 января 1923 года, в котором он выражает благодарность Синоду о принятии на учебу 11 чешских юношей. Поскольку зачисление в богословские школы осуществлялось через Министерство по делам религии, патриарх Димитрий обратился к Министерству с письмом № 1193 от 5/18 сентября 1922 года с рекомендацией восьмерых учеников из Чехии зачислить в богословскую школу в Сараево, а именно Алойза Маха, Войтеха Павлика, Ярослава Лачика, Витезслава Куба, Франтишека Навратила, Мойжиша Франтишека и Гинека Когоутека, а пятерых учеников – в Цетинскую и Призренскую семинарии, а именно Яна Сламьена, Вита Абрагама, Арношта Шрома, Яна Ошчадала и Рудолфа Кршивку.

Министерство ответило 30 ноября 1922 года решением № 13398, что во всех богословских школах на этот учебный год все места уже распределены и Министерство согласно принять этих молодых людей на следующий учебный год 1923 г.²⁶⁸ На следующий, 1923 год в сербские богословские школы поступило шестнадцать учеников. Из отчета Битольской семинарии Св. Иоанна Богослова № 706 от 11 сентября 1923 года Министерству по делам религии можно увидеть, что в первый класс поступили Йозеф Заяберг, Лев Досдоел, Отокар Хофман, а во второй класс – Рудолф Кршивка²⁶⁹, а на следующий, 1924 год в богословские школы поступили еще трое учеников.

Из-за тяжелой материальной ситуации и необходимости молодой православной Церкви в высокообразованных священниках чешские богословы обращались к компетентным сербским епископам с просьбой ходатайствовать в Министерстве по делам религии, чтобы чешские ученики проходили за один год два класса. Такое прошение, направленное в Министерство по делам религии, от епископа Битольского Иосифа № 206 от 10 февраля 1924 года сохранилось в Архиве. Министерство в лице министра Вое Янича дало свое согласие на это 17 февраля 1924 года № 38²⁷⁰.

Несмотря на все льготы при поступлении и получении образования чешскими богословами, предоставляемые Сербской Православной Церковью и государственными властями, на их бюджете крайне неблагоприятно отразился кризис 1923–1925 гг., и в 1924 году двенадцать студентов из Чехии покинули семинарию. Пятеро остались по завершении семинарии в Гуситской Чехословацкой Церкви, семеро остались в епархиях Сербской Православной Церкви в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, а к епископу Горазду возвратились шестеро дипломированных богословов.

Епископ Горазд добивался для этих шестерых признания дипломов со стороны Министерства просвещения Чехословацкой республики, но это министерство не желало этого признавать, якобы из-за несоответствия чешским дипломам, так что выпускниками пришлось сдавать выпускные экзамены в Праге. Благодаря епископу Досифею и министру просвещения Королевства сербов, хорватов и словенцев Драгише Цветковичу трое богословов сдавали экзамены и выпускную работу в III Белградской гимназии и на основании этого получили от Министерства просвещения Чехословацкой республики признание их дипломов.

Из-за подобного отношения правительства Чехословацкой республики по отношению к молодым семинаристам епископ Горазд был вынужден организовать двухлетний курс для них, выпускников, с тем, чтобы они сдали выпускной экзамен в чешской гимназии и соблюли государственный закон от 20 мая 1874 года, о чем он писал в отчете Священному Архиерейскому Синоду № 1139 от 24 октября 1926 года²⁷¹. Позднее епископ Горазд по договоренности со Священным Архиерейским Синодом Сербской Православной Церкви принял решение о том, чтобы кандидаты сначала заканчивали гимназию в Чехии, а потом поступали на богословский факультет в Белграде. Здесь следует упомянуть имя протоиерея Бранко Цисаржа, закончившего богословский факультет Белградского университета и всю жизнь посвятившего изучению канонического права Православной Церкви. Своими научными работами он внес большой вклад в развитие богословской науки. Его запомнили как одного из любимых профессоров белградской семинарии Св. Саввы²⁷².

До возрождения Православия на территории Чехии и Моравии находилось четыре православных храма, находящихся в ведении Русской Православной Церкви. В частности, в Праге, при российском консульстве, существовала русская православная община, подчинявшаяся Святейшему Синоду Русской Православной Церкви. Русско-славянскому обществу удалось выкупить в конце XIX века бывший бенедиктинский храм св. Николая на Старомнестской площади. Этот храм упоминался в начале настоящей работы²⁷³.

Кроме этого храма, русский священник и дьякон служили в церквях в Карловых Варах, Марианских Лазнях и Франтишковых Лазнях, но на основании австрийских законов № 1783 от 16 мая 1874 года ни один церковный обряд нельзя было совершить без согласования с Сербской православной церковной общиной из Вены, которая отмечала их в своих регистрационных книгах. Все православные на территории Чехии, Моравии и Силезии находились в этом приходе, и правящий епископ имел кафедру в Задаре.

После октябрьской революции и резкого ухудшения положения церковных дел в СССР чешское правительство эти три церкви взяла в свое ведение и определила для них общественных кураторов, которые должны были поддерживать храмы до нормализации ситуации в Русской Православной Церкви, которой впоследствии должны были быть переданы эти храмы²⁷⁴.

Молодая Чехословацкая Церковь, за исключением храма св. Николая в Праге, поначалу не располагала ни одним православным храмом. На основании отчета епископа Досифея Священному Архиерейскому Синоду ясно видно, что первые православные богослужения епископа Досифея проводились в различных помещениях, даже на полях и на кладбищах, как в первые христианские времена. В тех же местах, где почти все жители во главе со своим священником (ранее – римско-католическим) вступали в Православную Церковь, они свой бывший римско-католический храм передавали вновь созданной общине.

Но поскольку с юридической точки зрения этот поступок не соответствовал законам, Римско-католическая церковь протестовала против этого и, пользуясь своим влиянием в государственных органах, возвращала храмы в свою собственность. Православной Церкви не оставалось ничего иного, как возводить храмы на собственные средства.

Тяжелое материальное положение православных верующих, государственная бюрократия, отсутствие финансовой поддержки от правительства Чехословацкой республики и внутренние столкновения с радикалами и Савватиев раскол повлияли на то, что строительство храмов осуществлялось медленно и с большими трудностями. Из отчета епископа Горазда Священному Архиерейскому Синоду Сербской Православной Церкви от 18 ноября/1 декабря 1928 г. №722/28 узнаем, что Чешская Православная Церковь до того времени (1928 года – прим. автора) смогла построить только две церкви: в Худобине и Штепанове. В Моравии за храм в Худобине было уплачено 550 000 тогдашних чешских крон, а долг составлял 250 000 крон, в Штепанове за храм заплачено 242 000 крон, а долг составляет 70 000 крон²⁷⁵.

Первый православный храм начали строить в Худобине 27 мая 1923 года, после того как епископы Досифей и Горазд заложили и освятили краеугольный камень этого храма. Храм был посвящен святым равноапостольным Кириллу и Мефодию. Само освящение краеугольного камня явилось событием более важным, чем просто церковный обряд, это было возможностью на деле показать взаимную славянскую любовь и общность.

Об этом значимом событии писала и сербская церковная пресса²⁷⁶. Подробный отчет епископ Досифей передал Священному Архиерейскому Синоду 20 ноября/3 декабря 1923 года²⁷⁷. Сам храм благодаря усилиям верующих был воздвигнут за несколько месяцев, при этом была привлечена и материальная поддержка Сербской Православной Церкви. Прошение направлено Священному Архиерейскому Синоду со стороны Церковной общины Худобин 6 ноября 1923 года²⁷⁸. Помощь Сербской Православной Церкви не заставила себя долго ждать, на деньги в сумме 12 000 тогдашних чешских крон был куплен и установлен иконостас²⁷⁹.

Судьба этого храма тесно связана с судьбой православных в Моравии. Поскольку храм возводился в то время, когда радикальная фракция Чехословацкой Церкви и православные были объединены, т. е. во время существования Чехословацкой Церкви, после отделения епископа Горазда в 1924 г. возник спор, кому принадлежит храм, земля и остальное имущество. Еще 25 апреля 1929 года епископ Горазд написал Священному Архиерейскому Синоду письмо № 339/29, чтобы ему отправили документы для судебного разбирательства²⁸⁰. Разбирательство длилось четыре года и стоило Чехословацкой Православной Церкви около 300 тысяч крон. О том, что правительство Чехословацкой республики встало на сторону Гуситской Чехословацкой церкви, свидетельствует и письмо князя Николая Владковича сербскому Патриарху Варнаве от 16/29 мая 1930 года²⁸¹. К этому письму князь Владкович прилагает и статью из газеты NÁRODNÍ POLITIKA № 147 от 29 мая 1930 г., в которой описано событие, связанное с судебным спором между Чешской Православной Церковью и Чешской Гуситской Церковью – а именно, в статье упоминается о том, как во время судебного процесса неизвестные лица изъяли судебные записи – чешское юридическое лицемерие²⁸².

Краеугольный камень другого храма, в честь святого Прокопия, епископ Горазд заложил и освятил 5 июля 1927 года при участии еще пятерых священников²⁸³. После переезда из Оломоуца в Прагу в начале 1926 года епископ Горазд не мог совершать богослужения в Церкви Св. Николая, которая находилась в руках Гуситской Чехословацкой церкви, и русский епископ Сергий (Королев) пошел ему навстречу, разрешив Чехословацкой Православной Церкви пользоваться для богослужений русской православной часовней на Ольшанском кладбище. Первые православные чешские богослужения проводились в новой часовне 20 июня 1926 года²⁸⁴.

Из-за тяжелого материального положения Чехословацкая Православная Церковь не могла строить новые храмы. На основании меморандума Чешской Православной Церкви Священному Архиерейскому Синоду Сербской Православной Церкви от 23 октября 1926 года епископ Горазд направил прошение о том, чтобы Сербская Православная Церковь в своих епархиях собрала деньги на постройку в Чехословакии новых храмов. Прошение было направлено 18.11./1.12.1928 года, в нем епископ-исповедник указывает, что они хотели бы возводить каждые 2–4 года новый храм. Но финансовые возможности не позволили воплотить эти планы. Правительство Чехословацкой республики всеми возможными способами препятствовало совершению богослужений Чешской Православной Церковью по школам и другим помещениям, стремясь к тому, чтобы количество верующих сократилось. На переговоры в Белград епископ Горазд отправил своего делегата иеромонаха Павла (Шрома), который вел переговоры с Сербской Православной Церковью по этому вопросу²⁸⁵.

Еще перед получением этого прошения Сербская Православная Церковь начала сбор средств на возведение чешских православных храмов в Чехословацкой республике по Сремской, Тимшварской и Вршацкой епархиям. Чтобы оказать более сильную поддержку этой акции, в Сремские Карловцы 19 марта 1929 года прибыли член консистории Пражской епархии др. Мирослав Гашковец и отец Иосиф Жидек, которые в разных городах Югославии провели лекции о чешском Православии, обращая внимание и на тяжелое положение, возникшее со строительством храмов²⁸⁶. В другом конфиденциальном письме князя Николы Владковича патриарху Варнаве от 30 мая/12 июня 1930 г. упоминается о том, что епископу Горазду было нужно около 3 миллионов чешских крон для строительства 10 храмов, чтобы таким образом решить этот важный вопрос, и часть этих средств ожидается получить и от Сербской Православной Церкви.

Начало 30-х годов XX века принесло улучшение отношений между Православной Церковью и правительством Чехословацкой республики, а благодаря решению вопроса финансовой поддержки православных епархий со стороны правительства началось возведение новых храмов.

В мае 1931 года завершено строительство Церкви Св. Вацлава в Брно, она была освящена епископом Гораздом и русским епископом Сергием. В 1933 году по приглашению епископа Горазда в Чешско-Моравскую епархию из Закарпатья прибыл протоиерей Всеволод Коломацкий, который своими усилиями, знанием и жертвенностью возвел 10 храмов, 30 иконостасов в Моравии, а в Словакии – 5 храмов и 6 иконостасов²⁸⁷. В следующем 1932 году была построена церковь в Вилемове у Литовела.

По решению правительства Чехословацкой республики 22 июля 1933 года в распоряжение Чешской православной епархии был передан бывший римско-католический храм Св. Карла Боромейского в Рессловой улице в Праге. Храм был построен в 1730–1736 гг. по проекту архитектора Килиана Игнаца Динценгофера, одного из лучших мастеров чешского барокко. Освящение храма состоялось 28 сентября 1935 года в день памяти св. Вячеслава Чешского. В освящении приняли участие епископы Горазд, Досифей, Дамаскин и Сергий. Иконостас был выполнен по эскизам русского проф. Бранта югославским художником Светиславом Вуковичем. Для этого храма Болгарская Православная Церковь подарила икону Кирилла и Мефодия²⁸⁸, которым и посвящен храм. В тот же год был построен еще один храм в Худобине, освященный епископами Досифеем и Гораздом, и установлен краеугольный камень храма в Стшемичеке²⁸⁹.

Несмотря на тяжелый политический кризис как в стране, так и во всей Европе, было принято решение 29 мая 1939 года освятить вновь построенный храм св. Горазда в Оломоуце. Храм освятили епископы Досифей и Горазд²⁹⁰. Во время освящения вновь воздвигнутого кафедрального храма в Оломоуце в присутствии епископа Досифея и многотысячной группы верующих и иноверцев владыка Горазд повторил свое исповедание веры, а в публичной лекции прямо призвал народ возвратиться в Православие²⁹¹, а в том же году 27 августа освящен краеугольный камень церкви в Тршебиче, а сам храм был заложен 22 сентября 1940 года. Он явился последним освященным в Чехии православным храмом под юрисдикцией Сербской Православной Церкви.

Вплоть до 1926 года чехословацкие православные священники не получали никакой поддержки от государства, в том числе и в виде социальной помощи. Только в 1927 году епископу Горазду удалось убедить государственные органы в том, что православные священники, служащие в чешских землях под управлением правительства Чехословацкой республики, находясь под юрисдикцией Сербской Православной Церкви, имеют право на финансовое обеспечение на основании австрийских государственных законов.

Право чешских православных священников на финансовое обеспечение являлось спорным, поскольку в чешских землях в Австро-Венгрии не было православного церковного управления, а финансовое обеспечение Православной Церкви распространялось исключительно на Далмацию и Буковину. Поэтому в 1927 году епископ Горазд отправился в Шибеник, Триест и Задар, где изучил документы, которыми он мог бы подкрепить свою позицию.

После переговоров с правительством была достигнута договоренность о том, что с 1926 года Чешская Православная Церковь под сербской юрисдикцией получила право на финансовые дотации. Этим законом молодая Церковь была спасена, ибо верующие не могли сами содержать своих священников. Финансовая помощь в начале 1927 года была очень невелика (всего 750 чешских крон на священника), а верующие посредством церковных налогов пополняли эти средства, после чего государственные органы выплачивали эти деньги священникам²⁹².

Хотя Православная Церковь по определению правительства № 124 от 17 июля 1928 года являлась конгруальной, вплоть до 1933 года вместо жалования священникам выдавалась скудная социальная помощь. Православная церковь претерпела большую несправедливость, когда в государственном бюджете 1919–1927 гг. она вообще не упоминалась, а с 1928 года выдавались, как уже было сказано, незначительные суммы, так что в 1933 году было точно подсчитано, что Православная Церковь с 1919 по 1932 год по количеству своих верующих и по сравнению с остальными церквями понесла убытки в 10 000 000–14 000 000 чешских крон²⁹³. Государство в те годы выплачивало только жалование священникам, а по всем остальным дотациям приходы ежегодно писали прошения, а решения принимало Министерство просвещения. Так, в 1930 году на церковную администрацию выделено 40 000 чешских крон, а в 1931 году – 76 000 крон²⁹⁴, в бюджете на 1932 год выделено на жалования священникам 190 000 чешских крон, а на администрацию – 44 000²⁹⁵. По решению правительства от 22 июля 1933 года наконец-то был решен и этот вопрос, так что с 1934 года Чешской епархии выделялась постоянная финансовая поддержка.

Во главе возвращения в Православную Церковь в 1920 году стояли бывшие чешские римско-католические священники, которые требовали от Рима и папы богослужебной реформы – служения литургий на чешском языке. Когда с прошением по организации Православной Церкви чешские священники обратились к Сербской Православной Церкви, в нем содержалось то же требование, и на него Сербская Церковь ответила положительно.

В начале движения священникам новой Церкви была неизвестна православная литургия, так что они продолжали служить по западному обряду, с тем что богослужение проводилось теперь на понятном чешском языке. По прибытию сербской делегации и епископа Досифея одной из главных задач стала организация служения православной литургии так, чтобы и священники, и народ познакомились с ней и восприняли православную литургию всем сердцем. Епископ Горазд и епископ Досифей, посещая новые церковные общины, обучали тамошних священников совершению литургии по православному обряду, этот процесс не был легким. Они сами не хотели насильно и ускоренно вводить православное богослужение.

Епископ Горазд в это время занимал только православную позицию, в отличие от радикальной фракции, что и привело к отделению епископа Горазда от этой фракции в 1924 году. Наряду с ясно выраженной православной позицией, епископа Горазда обвиняли в намерении объединить Православие с каким-то еретическим учением. В обвинениях особенно усердствовал архиепископ Савватий. Но в своем ответе на послание архиепископа Савватия епископ Горазд 19 апреля 1926 года пишет: «Перед Всезнающим Богом сообщаю, что я не являюсь и не буду еретиком. Не проповедую еретическую науку, также и верующие, которые шли за мною в Православие, провозгласили, что стоят на основаниях Православной Церкви и по ней хотят жить»²⁹⁶.

Священный Архиерейский Синод в письме епископу Досифею от 4/17 февраля 1926 г. указал, что не следует спешить в вопросе введения нового богослужения, но следует православные обряды и правила вводить постепенно²⁹⁷, и уже в тот же год богослужения во всех православных общинах проводились по уставу Православной Церкви. Это видно из отчета Священному Архиерейскому Синоду от епископа Горазда 24 октября 1926 года, в котором говорится: «С помощью Сербской Православной Церкви приобретены переводы субботней вечерни, воскресной заутрени, все обряды Страстной Недели, прокимены для Св. Литургии, Св. Таинства крещения, миропомазания, исповеди, причастия, венчания, погребения, поминовения»²⁹⁸. Все эти тексты положены на ноты. Во всех приходах введены православные одеяния для священников и литургические сосуды²⁹⁹. Большую часть перевода и перекладывания на ноты богослужебных книг выполнил епископ Горазд. Следует напомнить, что в 30-е годы в Чешской Православной Епархии была очень развита богослужебная жизнь и в 1937 году епархия насчитывала уже 18 хоров³⁰⁰.

Вводя в своей епархии православное богослужение постепенно и мудро, епископ Горазд начал с перевода богослужебных текстов и в 1927 году опубликовал перевод литургии св. Иоанна Златоуста и св. Василия Великого, а в 1929 году был подготовлен к изданию сборник нот восточных церковных песнопений, кроме того «История Библии» проф. Фияле, «Православие и Католичество» Сахарова, «Славянский святой Вацлав» Грузина и др.³⁰¹

Для богослужебных нужд епископ Горазд опубликовал в 1935 году большой сборник, содержащий 1 000 страниц, который включал в себя содержимое почти всех богослужебных книг Православной Церкви. Всюду в церковных приходах, где при богослужениях стало общепринятым применение этого сборника, верующие получили наслаждение и радость от прямого и непосредственного богослужебного настроения и участия³⁰².

В 1930 году епископ Горазд составил «Памятные акты о правовом положении Православной Церкви в Чехословацкой республике», в 1934 г. – «Православную литургику» для школ. Его историческим трудом является «Жизнь свв. Кирилла и Мефодия»³⁰³.

Годы великого народного испытания (1941–1942 гг.) были периодом совершенной полноты веры. Владыка издает прекрасный «Православный катехизис», который по своей полноте и глубине является поистине настольной книгой для всех православных. Последней изданной работой епископа Горазда перед его казнью были «Правила для православного духовенства». В рукописи остались его работы «Жития Святых» и «Критика немецкого нацизма». Труды епископа Горазда пережили его земной путь и поныне нет православного в Чехословакии, который в своем пути к спасению не пользовался бы тем, что делал епископ Горазд³⁰⁴.

Благословением Божьим и великим трудом наших миссионеров, особенно епископа Досифея и епископа Горазда в Чехии и Моравии, а также епископов Иеринея, Иосифа, Серафима, Дамаскина, Владимира и св. аввы Иустина в Закарпатской Руси, количество православных с годами возрастало. Об увеличении количества православных писала, основываясь на государственных переписях населения и церковных источниках, тогдашняя чешская, сербская, проправительственная и церковная пресса. Конечно, приводимые цифры не совпадали, поскольку враги Православия в Чехии и Словакии пытались манипулировать с цифрами, утверждая, что миссия в Чехии и Словакии потерпела крах.

Необходимо подчеркнуть, что при создании «Народной Чехословацкой церкви» в 1920 г. народ массово вошел и в нее. Со временем позиция Карела Фарского проявилась яснее, и он полностью отступил от Православия. Своим большим влиянием в обществе ему удалось большое количество чехов привлечь к своей позиции. Его успех во многом связан и с менталитетом и воспитанием чешского народа, для которого Православие не так близко сердцу, как мораванину, словаку или карпатороссу. Чехи, будучи под западным влиянием, искали истину, объяснимую разумом, стремились к радикальному рационализму, который не свойственен Православию. Таким образом, цифра 500 000 верующих включает в себя и православных, и протестантски настроенных верующих.

Так, в «Гласнике Сербской Православной Церкви» за 1923 год упоминается, «что в 1922 году было более 600 000 верующих, а в этом (1923 году) их количество превосходит 1 000 000»³⁰⁵. А итальянский журнал '‘La Cecoslovacchia” (Publicazioni dell’ Instituto per L’Europa Orientale Seconda serie politica – storia – economia VI) из Рима за 1925 год пишет: «Количество римо-католиков в Чехословацкой республике уменьшилось на 11%, соответственно их количество уменьшилось на 1 260 915 душ, а количество униатов уменьшилось на 60 097 душ, а православных стало больше на 69 645 душ, а сторонников Народной церкви – на 525 332»³⁰⁶. Однако официальная статистика от 15 февраля 1921 года констатирует, что в Чехословацкой республике было 13 613 172 жителя, а 5 757 православных иностранцев³⁰⁷ (эти сведения до начала систематической деятельности миссии). О количестве православных в Чехословацкой республике писала и загребская газета «Хрватска стража», которая «констатировала», что в Чехии, Моравии и Силезии существует только 1 755 православных, а карапатороссы без исключения относятся к Греко-католической церкви³⁰⁸. Эта информация относится к 1929 году и демонстрирует отношение Римско-католической церкви к успеху православной миссии в Чехословацкой республике.

О том, что в 20-е годы Православие распространялось в Чехословацкой республике, свидетельствует и информация из «Гласника» Сербской Православной Церкви за 1926 г., «что количество православных в Чехословацкой республике превысило количество в 160 000»³⁰⁹. Протопресвитер Иоанн Майендорф пишет, что «Православная Церковь в Чехословацкой республике насчитывала около 250 000 верующих»³¹⁰ (он имел в виду и Закарпатскую Русь – прим. автора). Последняя перепись населения до Второй мировой войны проводилась в 1931 году, по ее результатам выявлено, что на территории Чехословацкой республики живет 145 583 православных³¹¹. Митрополит Дорофей в своей диссертации отмечает, что православных у епископа Горазда в 1921 году было 9 221, а в 1930 это количество возросло до 24 000 душ³¹². Благодаря успеху сербской миссии в Закарпатье, на территории Мукачевско-Пряшевской епархии (Чехословацкая республика) в 1939 году было около 125 000 верующих³¹³. По сведениям, опубликованным епископом Гораздом, уже в 1929 году в Чешской православной епархии служил 1 протоиерей, 19 иереев, 1 иеродьякон³¹⁴.

Епископ Горазд в зависимости от потребностей Церкви изменял место кафедры епархии. С 1921 по 1926 год кафедра была в Оломоуце, но с усилением действий архиепископа Савватия в Праге епископ Горазд совершил мудрый шаг и переселился в Прагу, где находился и политический центр страны³¹⁵. Поскольку ситуация с признанием юрисдикции вернулась в нормальное русло, а большинство церковных общин были удалены от Праги, в августе 1934 года епископ Горазд переехал в Жимице в Моравию. Все это время кафедральный храм находился в Оломоуце, где в 1939 году был освящен новый благолепный храм св. Горазда, а в начале 1940 г. епископ Горазд вновь вернулся в Оломоуц³¹⁶.

О жизни и деятельности священномученика Горазда – первого чешского православного епископа со времен св. Мефодия – написано множество книг, различных статей во многих церковных журналах (особенно в ежегодниках Православной Церкви в Чехословацкой республике и Чешских православных церковных календарях); таким образом, настоящая работа по большей части посвящена отношению епископа Горазда к Сербской Православной Церкви, епископом которой он являлся, и успеху миссии Сербской Православной Церкви в Чехословацкой республике, особенно в Моравии и Словакии, что в современной историографии не было отражено. Сербская Православная Церковь признала епископа Горазда полноправным членом Священного Архиерейского Собора, на заседаниях которого он присутствовал и выступал с отчетами об успехе Православия в Чехии. Сам епископ Горазд был великим другом сербского народа, ценил его историю, его многовековую борьбу и храбрость. Он сам был любим и получил высокую оценку в сербском народе и у его иерархов.

Во время своего епископства у него была возможность служить с тремя Сербскими Патриархами: с патриархом Димитрием, который его рукополагал, с великим русофилом и славянофилом Патриархом Варнавой³¹⁷ и многострадальным патриархом Гавриилом³¹⁸. Он неоднократно привозил в Королевство Югославия в паломничество большие группы православных чехов, особенно в 30-е годы³¹⁹. К сожалению, естественная связь двух братских народов была насильно прервана с оккупацией Чехословацкой республики и началом II мировой войны.