VII. Вопрос о пастырском настроении. Благодатный дар сострадательной любви. Отношение к нему пастырской личности. Вызываемые данными вопросами отделы нашей науки

Если для решающегося воспринять священный сан необходимо призвание к пастырскому служению, то для успешного прохождения этого служения необходимо соответствующее пастырское настроение. Под настроением мы разумеем такую особенность души, которая кладет свой отпечаток, дает определенный тон и направление всем мыслям, движениям души и поступкам данного человека.

Русские православные пасторалисты последнего времени (пр. Антоний и еп. Феодор) вопрос о пастырском настроении связывают с пастырским посвящением, причем самому вопросу дают такую постановку.

Посвящение законно избранного на ту или иную священную должность сообщает ему особый благодатный дар. Наделяет ли этот дар посвященного только известными правами для руководительства, или же одновременно с этим он производит и известное перерождение в самом посвященном, простираясь не только на подсознательную, но и на сознательную сторону его личности и создавая особое пастырское настроение? М. Антоний и еп. Феодор (б. ректор Моск. дух. академии) не только выдвинули этот вопрос, но и придали ему первостепенное значение в науке Пастырского Богословия. Этим действительно внесено нечто новое и весьма серьезное в нашу науку.

В западных пасторологических трудах, когда затрагивался вопрос о субъективных свойствах пастыря, обусловливающих ему удачное исполнение обязанностей, то дело ограничивалось перечислением «добродетелей», которые должен иметь пастырь, и «пороков», которых он должен избегать. И «добродетели», и «пороки» указываются общечеловеческие. Выходит, по католическим пастырским богословиям, что пастырь должен быть порядочным христианином и только. Такой недостаток католической пасторологической литературы отметил – замечает м. Антоний – проф. Певницкий. Но сам профессор отказался от определения пастырского настроения и признал, что пастырь должен быть тем же, что и прочие добрые христиане, а в качестве особых свойств пастырского призвания он указал: любовь к Церкви и церковности, воздержание и благоразумие. Сущность пастырского служения у проф. Певницкого поэтому определилась преимущественно как деятельность внешняя, как возрождение душ через совершение таинства⁴³. Митрополит же Антоний обратил свое внимание на один момент, присущий решительно всем действиям истинного пастыря, придающий действиям пастыря именно пастырский характер, – момент, составляющий основу в пастырском настроении. Таким моментом является пастырская сострадательная любовь.

Любовь вообще основа христианской жизни. «Бог есть любовь», и «кто не любит, тот не познал Бога» (1Ин.4:8); любовь – отличительный признак Христовых учеников (Ин.13:35); без любви говорящий и ангельскими языками, и чудотворящий, и тело свое отдающий на сожжение – ничто, все равно, что медь звенящая, что кимвал звучащий (1Кор. XIII гл.). Любовь – душа мировой жизни. Без любви и ум мертвит и даже праведность устрашает. Настоящая праведность – синтез любви и правды, по пророку: «Милость и истина сретостася, правда и мир облобызастася» (Пс.84:11), когда любовь регулируется правдой, а правда вдохновляется и одушевляется любовью. Любовь подвигла Бога Отца спасти мир (Ин.3:16); сострадательность (Мф.9:36) и любовь Сына руководили всеми его действиями до крестной смерти, послужившими избавлению людей от греха, проклятия и смерти. Естественно, что и все служение пастыря, продолжателя Христова дела, должно быть непрекращающимся подвигом любви. «Кто изнемогает, с кем бы я не изнемогал» (2Кор.11:29); «Дети мои, для которых Я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос» (Гал.4:19), – писал ап. Павел. Высокое служение пастыря невозможно без любви. Сострадательная любовь должна и предварять, и сопровождать все пастырские действия. Поучает ли пастырь с амвона или беседует в семейном кругу, стоит ли он у постели умирающего или присутствует на брачном пиру; наставляет ли он или обличает, совершает ли он таинства для своих пасомых, – во всех положениях он должен сораспинаться своим ближним: плакать с плачущими, радоваться с радующимися, каяться с кающимися, быть всем для всех, до готовности душу свою положить за них. «Священнику, – говорит о. Иоанн Кронштадский, – прежде всего и более всего нужно стяжать благодатию Божиею необходимый духовный элемент – любовь евангельскую: она нужна ему каждую минуту, каждое мгновение; нужна, когда он молится за торжественной службой в храме, когда молится дома или в домах прихожан, когда совершает таинства веры, когда находится в обычных ежедневных сношениях, житейских, семейных, товарищеских, или в сношениях с прихожанами, с начальниками или подчиненными, с воспитанниками или кончившими время воспитания, с детьми и взрослыми, со старыми и малыми. Но особенно нужна ему любовь при совершении божественной литургии, которая вся есть таинство бесконечной божественной любви к роду человеческому; в этом таинстве – таинстве евхаристии, или причащения Тела и Крови Христовых, – божественная любовь явилась во всей своей безмерности: ибо Господь Иисус Христос всего Себя истощил для нашего спасения, Сам Себя дав в пищу и питие, Свое ломимое за нас Тело и изливаемую за ны и за многие Кровь Свою. Во время литургии священник весь должен быть объят любовью к Богу и ближним, искупленным и соискупленным Кровию Христовою, и в нем никогда не должно быть гнева и огорчения на кого-либо или пристрастия к чему-либо земному – к пище ли, одежде ли, украшению ли, отличию ли служебному, к лицу ли какому, – он всегда должен быть горний, Божий, святой». «Священник – служитель Бога любви и Церкви Его, проникнутый духом любви, должен непременно стяжать в сердце своем истинную, глубокую любовь к Богу и людям, кровию Христовою искупленным, по образу и по подобию Божию сотворенным. Иначе служение его будет лицемерием», – говорит о. Иоанн в другом месте. Так и бывает у всех настоящих пастырей. «Пастырь добрый душу свою полагает за овцы своя», – учил Спаситель (Ин.10:11).

Надо заметить, что любовь необходима пастырю не только как высокий долг сердца, обязательный для исполнителя высокого служения, как сострадательное чувство, как могучий возбудитель к неусыпной деятельности, но и как самое действительное средство для влияния на человеческие души. Любовь часто оказывает большее влияние, чем самый сильный ум со своими доводами, чем самый увлекательный пример. Любовь имеет ту особенность, что она способна ассимилировать души. Известно явление, что долго прожившие в любви и согласии супруги становятся даже физически похожими друг на друга. Имея своею целью воссоздавать создания, воскрешать падший человеческий образ, очищать и возвышать человеческие души, любовь также способна ассимилировать души пасомых во Христе (Ин.17:12).

Откуда же взять пастырю такую всеобъемлющую и в то же время возвышенную и могущественную любовь? М. Антоний отвечает: она дается свыше в благодати священства. И в подтверждение этого ссылается на слова св. Иоанна Златоуста (в его беседе на посл. к Кол., II гл.): «Духовную любовь не рождает что-либо земное: она исходит свыше, с неба, и дается в таинстве священства, но усвоение и поддержание благодатного дара зависит и от стремления человеческого духа». Справедливость такого учения каждый пастырь может проверить на собственном опыте. Нам лично живо вспоминается наше посвящение на приход, раньше никогда нами не виденный, к пасомым, о которых у нас до того времени не было никакого представления и с которыми у нас до того времени не было решительно никакой связи. Посвящение сразу сроднило нас с этими никогда не виденными, чужими людьми; они сразу стали нам близкими, родными, и мы затем встретились с ними, как с давними, старыми друзьями (Ин.15:14; Ин.15:17). Мы тогда живо ощутили действие благодати Божией, во Христе людей объединяющей.

Косвенное подтверждение приведенному взгляду можно найти и в Св. Писании, особенно если известные места Св. Писания представить в связи с утвердившейся в Церкви терминологией. Как на наиболее яркое среди них укажем на Еф.5:22–33, где обыкновенный брачный союз уподобляется союзу Первопастыря – Христа с Церковью, причем Христос представляется возлюбившим Церковь (ст. 25), пекущимся о ней, питающим и греющим ее (ст. 29). И такой союз Христа с Церковью Апостол называет «тайной великой» (ст. 32). Вспомним при этом, что лишившаяся своего епископа епархия называется на церковном языке «вдовствующею». Союз мужа и жены утверждается на любви, которая закрепляется и возвышается именно в таинстве брака. Только по совершении таинства муж и жена начинают чувствовать, что они – плоть едина (Мф.19:5). Любовь Спасителя, которою Он от вечности возлюбил Церковь, была закреплена и возвышена таинством Его искупительных страданий и крестной смерти (Еф.5:25).

Нам думается, что в связи с этим надо понимать древний закон, прикрепляющий пастыря к раз дарованной ему пастве и запрещающий переход епископа в другую епархию,. священника – на иной приход. Каждый посвящаемый при своем посвящении имеет конкретный объект своей любви, с которым таинство и связывает его благодатным союзом (поэтому каноны не допускают посвящения без паствы). От супружеского союза может освободить супруга только смерть (1Кор.7:39) или измена другого супруга (Мф.5:32), естественно прекращающие благословенный союз любви. Очевидно, в приведенном случае этот же закон применяется и к духовному союзу пастыря с паствой.

Итак, в таинстве священства подается посвященному благодатный дар любви. «Но усвоение и поддержание (этого) благодатного дара зависит и от стремления человеческого духа», – говорит св. Иоанн Златоуст. Чтобы благодатное семя принесло плод сторицею, ему надо упасть на добрую, возделанную почву, нужен и дальнейший уход за ним (Лк.8:5–15). Если первое – сообщение благодатного дара – зависит от Бога, то второе – подготовка почвы для посева и уход за посеянным – лежит на обязанности человека. Почвой в данном случае является личность пастыря: ей сообщается благодатный дар, через нее он и действует на паству, она является орудием для воздействия Духа Святого на сердце человеческое.

Из сказанного вытекают следующие задачи для науки Пастырского Богословия. Она должна исследовать условия: 1) подготовки пастырской личности к восприятию благодатного дара, 2) усвоения, охранения и дальнейшего развития его и, наконец, 3) проявления его в деятельности. Но прежде чем отвечать на указанные вопросы, скажем несколько слов о значении для пастыря всезахватывающего примера Пастыреначальника – Христа.