Биографические сведения о Епифании Премудром

Ключевыми источниками сведений о жизни и деятельности первого агиографа преподобного Сергия Радонежского – Епифания Премудрого являются, прежде всего, созданные им произведения. Эти сообщения достаточно скромны и не всегда отличаются точностью, однако помогают восстановить не только события из жизни русского средневекового книжника, но и понять некоторые особенности его творческой деятельности и личные предпочтения.

Время жизни Епифания датируется второй половиной XIV – первой четвертью XV вв.¹ Судя по свидетельствам из Жития Стефана Пермского возможно установить, что Епифаний был современником пермского епископа «во градъ в Ростове, у святаго Григориа Богослова въ манастыри, нарицаемъм в Затворъ, близъ епископьи, яко книги многи бяху ту…»² Далее, перечисляя источники сведений о жизни и деятельности Стефана Пермского, книжник указывает и на непосредственное общение с ним: «Сиа же убо снисках и, здъ и ондъ собравъ, предположих яже о житии его: ова слухом услышах, ова же от ученикъ его увъдах яже о учительствъ, управлении. Есть же другое, яко и своима очима видъх, иное же и с самъм бесъдовах многажды…»³ Но наиболее ярко раскрывает отношения Епифания и Стефана Пермского глава «Плач и похвала пишущего инока»: «Азъ же, отче, господине епископе, аще уже и умершу ти, хощу принести ти хвалу – или сердцем, или языкомъ, или умом – иже иногда, живу сущу ти, бых ти досадитель, нынъ же – похвалитель; и нъкогда с тобою спирахся о нъких о приключьшихся или о словъ етеръ, или о коемждо стисъ, или о строцъ…»⁴ На основании сведений из Жития Стефана Пермского справедливо предположить о том, что два инока – будущий епископ, просветитель земли Пермской и книжник Епифаний некоторое время пребывали в Григорьевском монастыре (Затворе) вместе, довольно тесно и плодотворно общались.

Не менее интересен вопрос и об образовании Епифания Премудрого, в частности, о том, где ему довелось овладеть греческим языком. В отношении этой проблемы существуют две точки зрения. Согласно одной из них, Епифаний овладел греческим, будучи иноком вышеупомянутого Григорьевского затвора в Ростове Великом. В пользу этого также свидетельствует факт из «Повести о Петре, царевиче ордынском» о том, что в этом городе в XIV в. церковная служба велась на двух языках – греческом и славянском (русском): «Бъ бо тогда въ церкви святыа Богородица лъвый клиросъ греческы пояху, а правый русскый»⁵. Согласно другой точке зрения, Епифаний Премудрый мог выучить греческий язык, совершая паломничество в Святую Землю, побывав в Константинополе, на Афоне и в Иерусалиме⁶. Более определенно можно сказать и о том, что в 1380 г. Епифаний Премудрый был иноком Троице-Сергиевой лавры, будучи уже состоявшимся многоопытным книжным писцом. Пахомий Логофет в послесловии к Житию Сергия говорит сверх того, что Епифаний Премудрый «много лет, паче же от самого возраста юности»⁷, жил вместе с Троицким игуменом.

В 90-е гг. XIV – начале XV в. Епифаний Премудрый создает два своих известнейших произведения – Житие Стефана Пермского и Житие Сергия Радонежского. После смерти Сергия Радонежского в 1392 г. Епифаний Премудрый начинает работу по составлению жития преподобного подвижника, отмечая в предисловии к своему произведению: «По лъте убо единъм или по двою по преставлении старцъвъ азъ, окаанный и вседръзый, дръзнух на сие»⁸. Вероятно, что до середины 90-х гг. Епифаний Премудрый ещё пребывал в Троицкой обители. В 1408 г. Епифаний находился некоторое время в Твери, переживая нашествие ордынского темника Едигея, найдя приют у тверского архимандрита Кирилла, с которым в дальнейшем поддерживал переписку. В дошедшем до нас письме Епифания Премудрого Кириллу Тверскому (после 1413 г.), книжник вспоминает события 1408 г.: «…Внегда бъжах от лица Едегеева на Тверь, устрашихся, паче же всъх, у тебе преупокоих претружение мое, и тебъ возвестих печаль мою, и тебъ явствовах все книжие мое, елицы от разсъяния и от расточения осташася у мене. Ты же тогда таковый храм написанный видъл и за 6 лът воспомянул ми в минувшую зиму сию своим благоутробием»⁹.

Письмо Епифания уникально тем, что позволяет открыть в личности этого средневекового русского книжника другое его дарование – графику (изографию). В этом письме Епифаний рассказывает Кириллу Тверскому о своих впечатлениях от знакомства и общения с мастером-изографом Феофаном Греком. Знакомство двух русских средневековых мастеров, вероятно, имело место в 90-х гг. XIV – начале XV в. в Москве: «Понеже егда живях на Москвъ, идъ же бяше тамо муж он живый, преславный мудрокъ, зъло философ хитръ, Феофан, гречин, книги изограф…»¹⁰, из которой книжник вынужден был переселиться в Тверь из-за нашествия темника Едигея. Вероятно, и то, что Епифаний Премудрый был знаком с митрополитом Киприаном и работал под его началом¹¹.

В 10-х гг. XV в. (к 1418 г.) Епифаний Премудрый завершает свою работу над Житием Сергия Радонежского, пребывая в Троицкой обители. Рассмотрим предисловие Жития Сергия Радонежского, представляющее собой довольно подробно описанную агиографом предысторию создания своего произведения. Книжник указывает на причину, побудившую его к совершению этого труда: «Азъ не хватаю ни пред кым же, но себъ пишу, а запаса ради, и памяти ради, и ползы ради <…> прочии мниси, яже не суть видали старца, да и тъ прочтут и поревнують старцевъ добродътели и его житию въруютъ…»¹², тем самым указывая на главную функцию житийного произведения – дидактическую (поучение), утверждая пример жизни преподобного Сергия в качестве образца для подражания, особенно важного, исходя из слов агиографа, для монашествующих.

В предисловии к житию агиограф также отмечает: «преставися 26 лътъ преиде, никтоже не дръзняше писати о немь…»¹³, то есть в 10-х гг. он находился в Троице-Сергиевой лавре, заканчивая свое произведение. Согласно его содержанию, до 10-х гг. XV в. работа по созданию жизнеописания преподобного никем не предпринималась. Агиограф говорит об этом: «Како толико лътъ минуло, а житие его не писано <…> никтоже не дръзняше писати о немь, ни далнии, ни ближнии, ни большие, ни меншие: болшие убо яко не изволяху, а меншии яко не смъаху»¹⁴. Однако, как уже было сказано выше, работа Епифания над составлением жизнеописания Троицкого игумена начинается через год или два после преставления святого подвижника. Агиограф это отмечает в своем предисловии, также добавляя, что к моменту непосредственного написания жития «имъях же у себъ за 20 лътъ приготованы таковаго списаниа свитки, в нихже бъаху написаны нъкыя главизны еже о житии старцевъ памяти ради: ова убо въ свитцъхъ, ова же в тетратъх, аще и не по ряду, но предняя назади, а задняя напреди»¹⁵.

Исходя из данного сообщения книжника справедливо предположить, что первые свои записи о жизни и подвигах преподобного Сергия были сделаны книжником в конце XIV в., во время его пребывания в Москве, следовательно, сбор сведений Епифанием происходил в середине 90-х гг. XIV в., в последние годы жизни преподобного Сергия и первые годы после его кончины. Вероятно, и то, что потребность вернуться в 10-х гг. XV в. в Троицкую обитель могла возникнуть у Епифания именно в связи с редакцией собственных записей и необходимостью поиска, либо уточнения собранных сведений о жизни Сергия у иноков обители.

Агиограф также уделяет особое внимание и описанию источников информации о Троицком игумене: «Иоттолъ нужда ми бысть распытовати и въпрашати древних старцовъ <…> слышах и разумъх… от старець слышах, и елика своима очима видъх, и елика от самого устъ слышах, и елика увъдах от иже въслъд его ходившаго время немало и възлиавшаго воду на руцъ его, и елика другаа нъкаа слышахом и от его брата старъйшаго Стефана, бывшаго по плоти отца Феодору, архиепискому Ростовьскому… же от инъхь старцевъ древних, достовърных бывших самовидцев…; друзии же старци самовидци суще и свидътели неложнии и постризанию его… и по ряду прочим прочии възвъстители же и сказатели бываху»¹⁶.

Предполагаем, что работа над написанием Жития Сергия Радонежского, продолжалась все 10-е гг. XV в., до времени кончины средневекового русского книжника, которая произошла не позднее 1422 г. Данный вывод делается на основании того, что обретение мощей преподобного Сергия произошло именно в 1422 г., о чем на страницах созданного книжником Жития Сергия Радонежского не упоминается¹⁷.

Основными произведениями Епифания Премудрого, по которым мы можем судить об особенностях его стиля, являются: Житие Стефана Пермского, Житие Сергия Радонежского, Похвальное слово Сергию, а также его письмо Кириллу Тверскому. По мнению Гелиана Прохорова, «именно «Слово о житии и учении» Стефана Пермского в первую очередь позволяет говорить о Епифании Премудром как о русском писателе, в творчестве которого стиль «плетения словес» достиг наивысшего развития»¹⁸. В той или иной степени, это характерно для всех его агиографических произведений, и, несмотря на то, что жития святых как жанр имеют определенную четкую структуру, тем не менее Епифаний Премудрый смог блестяще реализовать себя как искусного книжника и знатока Слова. Это подтверждает и Василий Ключевский, характеризуя и оценивая Епифания Премудрого как писателя следующим образом: «В Епифании, как писателе, встречаем два условия, которые редко соединялись в наших позднейших агиобиографах: он обладал литературным талантом, вооруженным обширной начитанностью, и был близким свидетелем событий, которые описывал, или знал их из верных источников. Притом в его литературном положении была особенность, не существовавшая позднее: он писал в то время, когда стиль житий у нас только еще устанавливался, не затвердев в неподвижных холодных формах, поэтому его витийство не знает границ и часто подавляет фактическое содержание»¹⁹.

Таким образом, при изучении Пространной редакции Жития Сергия Радонежского, необходимо учитывать личностные и профессиональные качества, время жизни и деятельности его первого агиографа – Епифания Премудрого, которые оказывают на созданные ими агиографические произведения значительное влияние. В этой связи наибольший интерес представляет текст Пространной редакции Жития Сергия Радонежского, принадлежащий перу Епифания Премудрого, который предоставляет достаточно богатый материал для исследования мировоззренческих и профессиональных установок средневекового русского книжника, приемов, которые он использует в своей работе, а также осмысления им собственной деятельности.